-- Но вы раньше объясняли же ему какъ-нибудь почему Кононовъ не является? нашелся Чулковъ.
-- Раньше?.. Извините, Петръ Андреичъ, я позволилъ себѣ сказать что вы заболѣли и серіозно больны...
-- Боленъ? вотъ и прекрасно! весело подхватилъ Кононовъ.-- А теперь... теперь скажите что умеръ.
И наши пріятели звонко захохотали.
"Что за странные люди!" подумалъ редакторъ. "Всѣ мы, конечно, смолоду либералами были, и надъ генералами смѣялись, но нельзя же на практикѣ пренебрегать..."
-- А что вашъ журналъ? немного погодя освѣдомился Кононовъ.
-- О, журналъ теперь окончательно поставленъ на ноги и четыре тысячи подпищиковъ, по меньшей мѣрѣ, обезпечены.
-- Какимъ это образомъ?
-- Знаете, сотрудники у меня все отличные, и на послѣднемъ собраніи которое было у насъ, рѣшено по всѣмъ вопросамъ высказаться въ самомъ радикальномъ смыслѣ. И я согласенъ. Знаете, этотъ казенный либерализмъ надоѣлъ ужъ публикѣ, которая у насъ, какъ еще Гоголь прекрасно выразился, ничего прѣснаго не любитъ. Да, мы теперь совсѣмъ красные, а вы, господа, еще отъ участія тогда отказались, боялись что я ретроградъ.
И редакторъ укоризненно покачалъ головою.