-- Я отъ переводовъ не отказывался, вставилъ, пользуясь случаемъ, Чулковъ.
-- Охъ, батюшка, не напоминайте мнѣ про переводъ! Вотъ онъ гдѣ у меня, проклятый, сидитъ!-- И редакторъ съ озлобленіемъ ткнулъ себя во второй шейный позвонокъ.
-- Что такое?
-- Madame Головастикова, на бѣду мою, вздумала по-англійски учиться, и всего на все два мѣсяца какъ учится, а потребовала перевода: вѣдь онѣ всѣ теперь на самостоятельномъ трудѣ помѣшаны, и отъ переводчицъ просто уже отбою нѣтъ. Охъ, во что мнѣ однѣ корректуры обойдутся! А отказать, сами знаете, нельзя было.
Пріятели ничего не знали.
-- Ахъ, господа, да я вижу вы совсѣмъ не слѣдите за развитіемъ литературнаго движенія! Какъ же вамъ не стыдно! сказалъ редакторъ такимъ тономъ точно наши пріятели совершили тяжкое преступленіе.-- Вѣдь объ этомъ во всѣхъ газетахъ объявлено.
-- О чемъ?
-- Головастиковъ у меня редакторъ критическаго отдѣла, съ явнымъ намѣреніемъ поразить молодыхъ людей возгласилъ Никандръ.-- Но вы пожалуй не читали даже его статьи которую онъ уже помѣстилъ въ послѣднемъ номерѣ Соревнователя?
Оказалось что нѣтъ, и Никандръ разразился цѣлымъ потокомъ укоровъ.
-- Помилуйте, въ заключеніе объявилъ онъ,-- вѣдь онъ доказалъ, положительно доказалъ что всѣ наши такъ-называемые великіе поэты въ сущности были только генералы и камеръ-юнкера. Во всей литературѣ теперь гвалтъ. Еще бы: идея совершенно новая! И даже,-- таинственнымъ шепотомъ и боязливо озираясь по сторонамъ добавилъ Никандръ Ильичъ,-- и даже, какъ я узналъ изъ вполнѣ достовѣрныхъ источниковъ, объ этой статьѣ во дворцѣ спрашивали.