Траурный годъ протянулся также вяло и скучно какъ предыдущіе пять. Разница состояла въ томъ что по истеченіи шести недѣль Каролина Карловна начала ежедневно бренчать на фортепіано, теперь уже настроенномъ, благодаря генералышшой благосклонности, да еще Настасьѣ Петровнѣ вмѣсто раза въ недѣлю по меньшей мѣрѣ ежедневно приходилось выслушивать разказъ о томъ какъ генеральша въ юности была на балу у австрійскаго посланника. Какъ вышелъ срокъ траура, генеральша намекнула воспитательницѣ молъ не дурно бы разсѣять молодую дѣвушку, и слѣдомъ начались поѣздки по театрамъ, гуляньямъ, на балы Благороднаго Собранія, всюду гдѣ собирается публика. Генеральша давно, въ виду скудости пенсіона, отказавшаяся отъ всякихъ удовольствій, охотно взялась, по ея выраженію, ознакомить Настасью Петровну съ развлеченіями свѣтской жизни. И ей ли, строгой блюстительницѣ приличій, наставительницѣ въ этомъ отношеніи порученной ей сироты, ей ли было отпускать Настасью Петровну куда-либо безъ себя. Разчетливая Каролина Карловна была не прочь отъ чрезвычайныхъ расходовъ, но съ тѣмъ чтобъ они вели къ должной цѣли, то-есть къ скорѣйшему, по возможности, замужеству Настасьи Петровны.
Бывшая гувернантка по часту и подолгу толковала объ этомъ съ генеральшей, и генеральша всякій разъ отвѣчала что она денно-нощно думаетъ какъ бы пристроить Анастази, но что великій ей предъ покойникомъ грѣхъ будетъ коли мужъ попадется непутящій. Послѣ каждой бесѣды генеральша чувствовала приступы хроническаго недуга, заключавшагося въ страхѣ переѣзда на тѣсную квартиру и житья на пенсіонъ. Генеральша знала что бѣды не избыть, но по возможности отдаляла ее. Она притворялась что ищетъ жениховъ и немилосердо браковала всѣхъ отысканныхъ Каролиной Карловной. Вторая мать не унывала и прилагала всѣ старанія отыскать такого жениха что не только генеральша, но самъ комаръ не могъ бы подъ него носа подточить. Таковой наконецъ былъ обрѣтенъ въ лицѣ надворнаго совѣтника Стефанова. Сей Стефановъ былъ вдовъ, бездѣтенъ, изъ себя мущина видный, по разговору умный и солидный, служилъ въ Синодѣ, звалъ себя Стэфановымъ и обижался когда его называли Степановымъ. Словомъ, женихъ былъ подходящій. Кстати замѣтить, первая жена его была Анна Ивановна Кущина и потому-то Настасья Григорьевна считалась кузиной Воробьевыхъ, хотя въ сущности приходилась имъ седьмой водой на киселѣ.
Генеральшѣ женихъ услужилъ, подаривъ, по совѣту Каролины Карловны, въ день ея имянинь давно жданную собачку; невѣстѣ также онъ понравился, а главное, воспитательница убѣдила ее что лучшаго мужа ей не найти, да и г. Стефановъ держалъ себя какъ наилучшій мужъ въ мірѣ. Женихъ сомнѣвался только насчетъ одного пункта, а именно полученія въ приданое Каролины Карловны, но узнавъ что такова предсмертная воля родительская, весьма краснорѣчиво изъяснился о благословеніи отчемъ утверждающимъ домы чадъ; въ послѣдствіи убѣдившись что жена плохая хозяйка, а Каролина Карловна отличная, онъ не только пришелъ къ заключенію что Нѣмка свой хлѣбъ заслуживаетъ, но и отличилъ ее особымъ расположеніемъ.
Свадьба была сыграна на славу, и по истеченіи положеннаго мудрою природой девятимѣсячнаго срока, юная супруга порадовала счастливаго мужа рожденіемъ сына. Мальчикъ, впрочемъ, жилъ всего полгода; но черезъ полтора года супруга поправилась и родила дочь, нареченную въ честь матери Настасьей. Мужемъ своимъ Настасья Петровна была весьма довольна; онъ былъ человѣкъ крутой и властный, и живя за нимъ, она не только позабыла что такое воля, но даже разучилась имѣть на полвершка изъ ряду выходящія желанія. И за это именно она боготворила мужа. Она совсѣмъ было расположилась весь вѣкъ свѣковать такимъ побытомъ, какъ г. Стефановъ на пятое лѣто законнаго сожительства скоропостижно скончался. Настасья Петровна неминуемо погибла бы не будь подъ рукой Каролины Карловны.
Оправившись отъ горя, Настасья Петровна сумѣла только почувствовать себя горькою вдовицей и прибѣдниться. Генеральша предлагала ей поселиться опять вмѣстѣ, обѣщая найти еще лучшаго мужа, но Настасья Петровна только отвѣчала "гдѣ ужь мнѣ теперь!" Она выражала постоянное желанье жить поскромнѣе и гдѣ-нибудь подальше, и Каролина Карловна надумала купить небольшой домъ въ дальней части города. Подходящій домъ отыскался въ тихой и глухой улицѣ Петербургской Стороны. Домикъ былъ чистенькій, свѣтленькій и уютный; при немъ было два флигелька и садокъ. Флигельки было рѣшено отдавать людямъ скромнымъ и смирнымъ, преимущественно вдовамъ. Скоро владѣніе Настасьи Петровны стало извѣстно въ околодкѣ подъ именемъ "вдовьяго дома".
III.
Настасья Григорьевна стала помнить себя въ этомъ вдовьемъ докѣ. Мамаша и Каролина Карловна души въ ней не шли и баловали ее страшно; дѣвочка же росла капризная, божевольная и рѣзвая. "Вся въ покойника", утѣшалась мамаша. Дочь въ покойника семилѣткой ни въ грошъ на ставила ни мамашу, ни Каролину, а съ двѣнадцати сдѣлалась главнымъ лицомъ въ домѣ: старшія безъ ея совѣта ничего не дѣлали.
Шалости Насти порой огорчали мамашу. Надо сказать что со времени житья у генеральши, Настасья Петровна была помѣшана на свѣтскости. Хорошій тонъ, изящныя манеры, знаніе приличій, все чего она сама, какъ ни билась, добиться не могла, преслѣдовали ее. Случалось, она по цѣлымъ днямъ мучалась надъ рѣшеніемъ вопроса прилично или нѣтъ то или другое, путаясь и сбиваясь въ плохо-вытверженномъ генеральшиномъ кодексѣ, какъ юный правовѣдъ, попавъ съ оника въ товарищи прокурора, въ сводѣ законовъ гражданскихъ и уголовныхъ.
Девяти лѣтъ Настя сдружилась съ гимназистомъ, двѣнадцатилѣтнимъ толстопузымъ и неуклюжимъ мальчикомъ. Во вдовьемъ домѣ какъ нарочно, кромѣ Насти, дѣвочекъ не было. Гимназистъ въ одно прекрасное утро сообщилъ Настѣ о великомъ своемъ открытіи, а именно что одну изъ досокъ забора отдѣлявшаго садикъ вдовьяго дома отъ запущеннаго барскаго сада, куда дѣвочкѣ давно хотѣлось забраться, можно слегка отодвинуть.
-- Покажи-ка, сказала Настя.