И. это нечаянно оказанное слово "любезный" заставило Настю еще сильнѣе полюбить Сидорку.
Разъ барышня осталась вдвоемъ со своимъ любезнымъ, въ домѣ никого не было, даже прислуга разбрелась. Любезный рюмилъ пуще обыкновеннаго; дѣвочка была не въ духѣ и раздражительна.
-- Да замолчишь ли, кричала она.
Но ни крикъ, ни дранье за уши, ни становленье на колѣни, ни иныя педагогическія мѣры не помогали; Сидорка былъ неистощимъ въ слезахъ. Настя наконецъ вышла изъ себя.
-- Погоди жь ты, сказала она, и схвативъ за руку потащила его на кухню.
Чѣмъ она хотѣла постращать его, она сама не знала. Въ кухнѣ ей на глаза попался ножъ.
-- Постой, пореви еще, я тебя зарѣжу. Видишь, ножъ.
Мальчишка не унимался. Настя схватила ножъ и начала его точитъ о плиту; сверканье и свистъ лезвея странно увлекали дѣвочку. Она точила, не спуская глазъ съ ножа, и рука нервно подрагивала. Ей чудилось вотъ-вотъ она подбѣжитъ къ Сидоркѣ, схватитъ его... и что жь дальше?... Она зажмурила глаза, чтобы не видѣть что дальше, и все точила, точила. Рука стала понемногу уставать, въ закрытыхъ глазахъ точно искорки сыпались, дышалось тяжело. Она боялась открыть глаза и боялась уронить ножъ. Она чувствовала что надо что-нибудь сдѣлать и встряхнула головой. Ей стало легче; она повернула голову отъ ножа и съ усиліемъ открыла глаза. Сидорка забившись въ уголъ и разинувъ ротъ, полуиспуганными, полулюбопытными еще мокрыми глазенками смотрѣлъ на ножъ. Настя вскрикнула, ножъ выпалъ изъ руки, она схватила любезнаго на руки и потащила въ гостиную, тамъ усадила его на диванъ и сунула ему въ руку гостинецъ, а сама убѣжала въ свою комнату, упала на полъ и разрыдалась. На слѣдующее же утро Сидорка былъ изгнанъ изъ барскихъ покоевъ, а черезъ три дня прачкѣ отказано отъ дому. Настасья Петровна только много лѣтъ спустя узнала за что любезный попалъ не въ милость.
Училась Настя буквально чему, какъ и когда хотѣлось. Пофранцузски напримѣръ выучилась скоро и бойко болтать отъ жилицы-француженки, отысканной запасливою Каролиной Карловной. По-нѣмецки же, несмотря на просьбы матери и огорченіе Каролины Карловны, учиться не захотѣла. Каролина Карловна сначала прикармливала ее гостинцами, потомъ надумалась разказывать ей интересныя дѣтскія исторіи, вычитанныя изъ Гофмана и Нирица, не забывая всякій разъ поманить дѣвочку: молъ выучишься по-нѣмецки, сама будешь эти исторійки читать, но дѣвочка исправно кушала гостинцы, съ удовольствіемъ слушала разказы, а учиться все-таки не училась. Разъ мать долго приставала къ ней почему да почему не хочетъ она учиться.
-- Нѣмцы всѣ колбасники, а я колбасницей быть не хочу, отвѣчала дѣвочка.