Чрезъ нѣсколько дней онъ получилъ отъ Настасьи Петровны приглашеніе пожаловать на бракосочетаніе ея любезнѣйшей дочери. Онъ пошелъ по той же причинѣ почему спѣшилъ изъ-за границы. На коротенькомъ вечерѣ послѣ вѣнчанья онъ усиленно слѣдилъ за молодыми и замѣтилъ одно: Настасья Григорьевна старательно и не совсѣмъ удачно хлопотала чтобы показать мужа съ наилучшей стороны. Въ этомъ была доля правды, но Кононовъ ошибался думая что у Андрея Яковлевича одно достоинство -- богатство.
Андрей Яковлевичъ познакомился съ Настасьей Григорьевной тотчасъ по отъѣздѣ Кононова. Дѣвушка съ перваго же раза произвела на него довольно сильное впечатлѣніе, и онъ намекнулъ ей объ этомъ. Онъ началъ бывать у нихъ и не стѣсняясь ухаживалъ. Его ухаживанья не походили на столь знакомыя ей студенческія ухаживанья; онъ велъ себя какъ человѣкъ имѣющій въ виду весьма опредѣленную цѣлъ. Ясно было, онъ хочетъ жениться, и потому что время такое пришло, и потому что невѣста подходитъ подъ его вкусы.
Настасьѣ Григорьевнѣ понравилась простота его обращенія, ясность и здравость его взглядовъ, отсутствіе нѣсколько понадоѣвшей ей мечтательности, покойные глаза, ровность характера, слегка покровительственный тонъ и снисходительная улыбка, его коляска и вороныя лошади. Притомъ же Андрей Яковлевичъ умѣлъ услужить и угодить ей, развлечь ее, и все это безъ навязчивости, безъ надоѣданія. Убѣдившись что согласіе вѣроятнѣе отказа, Андрей Яковлевичъ обратился съ предложеніемъ къ Настасьѣ Петровнѣ. Мамаша была обрадована, осчастливлена, и проговорила обычную фразу о нестѣсненіи дочерней воли.
-- Я поговорю съ нею.... только.... только не сегодня, конфузливо прибавила она.
Женихъ нѣсколько изумился, но на завтра все объяснилось. Настасья Петровна обратилась къ Каролинѣ Карловнѣ за совѣтомъ и по долгомъ разсужденіи старухи рѣшили что лучше Андрею Яковлевичу самому переговорить съ Настей, а то, чего добраго, на нее найдетъ капризъ и она откажетъ такому достойнѣйшему человѣку. Каролина Карловна взялась передать это жениху. Въ разговорѣ съ нимъ она особенно упирала на самостоятельность характера Настасьи Григорьевны. Женихъ въ этой самостоятельности никакой бѣды не видѣлъ, и въ тотъ же день сдѣлалъ предложеніе лично Настасьѣ Григорьевнѣ и сдѣлалъ умно и толково, какъ дѣлалъ все на свѣтѣ. Настасья Григорьевна вспыхнула и просила дать время посовѣтоваться съ maman. (Съ этого дня она перестала звать Настасью Петровну мамашей и величала ее maman) Еще чрезъ день Андрей Яковлевичъ и Настасья Григорьевна были объявлены женихомъ и невѣстой. Дѣвушка была въ какомъ-то тревожно-торжественномъ настроеніи, три дня увѣряла себя что Андрей Яковлевичъ именно такой мужъ какой ей надобенъ, а на четвертой перестала дукатъ о замужствѣ какъ о дѣлѣ вполнѣ рѣшеномъ.
Кононовъ почти не ходилъ къ молодымъ, за то чуть не каждый день посѣщалъ старухъ. Ему пріятно было сидѣть въ комнатахъ гдѣ всякій уголъ, любая мебель была ему знакомы и дороги; въ этихъ комнатахъ онъ становился покойнѣй: въ нихъ онъ жилъ прошлымъ, дома же, наединѣ, онъ не могъ оторваться отъ скорбнаго настоящаго. Со старухами онъ подружился, началъ поигрывать съ ними по маленькой въ преферансъ, толковать о дороговизнѣ. "Чтобы вылѣчиться, надо на время поглупѣть, толковалъ онъ самому себѣ,-- а со старухами я живо добьюсь этого." И точно, чрезъ мѣсяцъ онъ до того себя довелъ что сталъ непритворно удивляться какъ дешево куплена та или иная вещь и какая нынче пошла дерзкая прислуга. Посѣщенія молодыхъ, ихъ медовое счастіе сначала щекотливо раздражали его, но понемногу онъ свыкся съ своимъ несчастіемъ, твердя, локтя де не укусишь. Болѣе, онъ незамѣтно сблизился съ Андреемъ Яковлевичемъ, сталъ звать его про себя "славнымъ человѣкомъ", началъ бывать у нихъ, и полгода не прошло, какъ онъ не ощущалъ ни малѣйшей злобы или ревности при видѣ счастливыхъ супруговъ.
"Лѣченіе удалось", радовался онъ про себя.
Разъ въ воскресенье онъ пошелъ по обычаю поиграть со старухами въ картишки. Настасья Григорьевна пріѣхала безъ мужа; maman что-то раскисла, партія не составилась, и молодые люди остались съ глазу на глазъ въ первый разъ послѣ свадьбы. Былъ ли то капризъ, желаніе испытать насколько еще она властна надъ нимъ, или невольное увлеченіе старинною привычкой, только Настасья Григорьевна кокетничала на пропалую. Въ этотъ вечеръ она, кажется, перепробовала всѣ лады, не оставила въ покоѣ ни одной струны его сердца. Нѣсколько разъ она приглашала его къ себѣ въ среду обѣдать и на прощаньи съ особою усмѣшкой и съ видомъ будто не желаетъ и боится что maman и Каролина Карловна услышать, шепнула:
-- Глядите же, въ среду вы у меня.
Кононовъ провелъ безсонную ночь. Все замершее, застывшее всколыхнулось и забурлило; поднялись и замутились всѣ отсадки и подонки. Онъ не спрашивалъ себя чт о значитъ ея нѣжность, ея кокетство. Онъ зналъ одно: никогда еще не любилъ онъ сильнѣе. Чувство просилось наружу, хотѣлось разказать самому все прошлое. Понедѣльникъ и вторникъ Кононовъ писалъ и переписывалъ свою исповѣдь. Настала среда. Съ рукописью въ карманѣ, съ надеждой что удастся незамѣтно передать ее Настасьѣ Григорьевнѣ, онъ отправился обѣдать. Андрея Яковлевича не было дома, не было даже въ Петербургѣ. Они отобѣдали вдвоемъ, весело смѣясь и шутя. Настасья Григорьевна была такою же какъ въ воскресенье. Вечеромъ, точно зная что рукопись въ карманѣ не даетъ Кононову покоя, она спросила не написалъ ли онъ чего, не прочтетъ ли. Началось чтеніе. То была небольшая поэма, родъ монолога, гдѣ разказывалась вся исторія любви со встрѣчи на кладбищѣ до "возврата нѣжности". Съ первыхъ же строкъ Настасья Григорьевна насторожилась. Въ стихахъ звучала такая непритворная тоска, тихо лились онѣ, слезы надорваннаго сердца. Она знала, онъ любитъ ее, но такой силы, такого напряженія страсти не подозрѣвала. Изумленными глазами, едва переводя дыханіе, слушала она. Будь эта поэма вымысломъ, относись она къ другой, Настасья Григорьевна и тогда -- она чувствовала -- не могла бы оторваться отъ нея.