Не то чтобъ онъ стыдился своей чувствительности: ему не хотѣлось еще разъ сознаться что онъ не ст о итъ на такой.... ни какой заботы. Онъ невольно сталъ думать о другомъ, о первомъ что прошло въ голову. А что могло лродто въ голову, какъ не предстоящій визитъ?
"Еще рано, пожалуй захватишь дома и пожелаютъ остаться!" съ усиленною злобой подумалъ онъ, и сталъ мечтать какъ не застанетъ Настасьи Григорьевны дома, какъ оставитъ карточку, съ надписью "по желанію публики", какъ все это выйдетъ остроумно и какъ завтра он ѣ будутъ жалѣть что перехитрили поѣхавъ въ театръ.
Всѣми этими пустяками Петръ Андреичъ остался отмѣнно доволенъ. Таково-то разрѣшилась его угроза "хорошо же!" Отъ нечего дѣлать онъ пошелъ бродить, выбирая гдѣ меньше народу: видъ толпы, онъ чувствовалъ, раздражить и разсердитъ его. Сколько онъ ни ходилъ, времени оставалось ужасно много. Вспомнивъ что плохо обѣдалъ, онъ зашелъ въ первый попавшійся ресторанъ. Сидя въ ожиданіи заказанной порціи и постукивая ради сокращенія времени ножомъ о тарелку, онъ услышалъ что кто-то веселымъ и умягченнымъ голосомъ зоветъ его по фамиліи.
-- Неужели не узнаете? говорилъ господинъ, очевидно усердно полоскавшій зубы послѣ хорошаго обѣда.
И господинъ назвалъ себя. Оказалось, университетскій товарищъ.
-- Да что, присаживайтесь-ка къ намъ, тряхнемъ стариной, продолакалъ товарищъ и не дождавшись согласія Кононова, приказалъ перенести его приборъ "на нашъ столъ".
"Ахъ, чортъ тебя дери", подумалъ Кононовъ, и прибавилъ: "А, впрочемъ, не всѣ ли равно?"
За "нашимъ" столомъ сидѣлъ среднихъ лѣтъ помѣщикъ, представленный немедленно Кононову; человѣкъ, впрочемъ, безобидный: онъ только и дѣлалъ что попивалъ маленькими глоточками зельтерскую воду, да отпыхивался. Товарищъ болталъ за всѣхъ, воспоминая чего не было, говоря о дружбѣ молодости и университетѣ, и проболталъ съ часъ добрый.
-- А что, въ память старинной дружбы, не велѣть ли редерерцу? спросилъ онъ, подмигивая любителю зельтерской воды.
Но Кононовъ наотрѣзъ отказался, объявивъ что ему положительно вредно всякое шампанское.