-- Барыня еще въ постели, стыдливо встрѣтила его горничная, повидимому сторожившая его приходъ.-- Пожалуйте, я имъ сейчасъ доложу.
Полный смутной тревоги, Кононовъ опустился въ то кресло гдѣ вчера засталъ Настасью Григорьевну, и сѣлъ также какъ она вчера, обхвативъ голову руками. Онъ ничего не думалъ; онъ ждалъ -- чего именно, о томъ не хотѣлось ни знать, виже мечтать. Онъ обернулся на шорохъ. Настасья Григорьевна была кокетливо одѣта, но блѣдна, съ безсонными глазами. Глядя разсѣянно и полуопустивъ глаза, она молча подошла къ нему. Онъ всталъ, и также молча и полуопустивъ глаза, поцѣловалъ у нея руку. Она отошла и сѣла въ кресло напротивъ. Казалось, она обдумывала что-то.
-- Вчера... сказала она.
Онъ съ укоромъ взглянулъ на нее; она почувствовала его взглядъ, поняла за что укоряетъ, и въ ея глазахъ чуть-чуть промелькнула улыбка, но лицо попрежнему было блѣдно и серіозно.
-- Вчера... снова проговорила она и остановилась. Сдѣлай надъ собою усиліе, точно шепнувъ себѣ: "Надо же, непремѣнно надо сказать, и сейчасъ же", она начала быстро, словно боялась остановиться, или что онъ прерветъ ее: -- Вчера... Вы не виноваты. Ни я.... Нѣтъ, я больше виновата. Мнѣ слѣдовало совладать съ собою, не принимать....
Точно страшась что она еще разъ скажетъ ему холодное вы, онъ перебилъ ее:
-- Зачѣмъ.... зачѣмъ ты говоришь мнѣ это?
Она вся всколыхнулась и лицо загорѣлось.
-- Милый! невольно, почти крикомъ сказала она и замѣтивъ что онъ готовъ кинуться къ ней: -- Постой, постой, не подходи.... Дай мнѣ сказать все, все.-- Да,-- медленно проговорила она, нажимая ладонями лобъ точно хотѣла расправить прошедшія въ безпорядокъ мысли, и помолчавъ секунду продолжала:-- Ты знаешь, ты давно знаешь какая я легкомысленная, вѣтреная, непостоянная.... Не прерывай меня.... Ты не все еще знаешь, есть вещи въ чемъ я никому не сознавалась, ото всѣхъ скрывала.... Ты знаешь, за мной ухаживали, въ меня влюблялись, признавались въ любви.... И я.... стыдно сказать, я лукавила, увѣряла себя что человѣкъ мнѣ нравится, что я сама къ нему неравнодушна, и все для того чтобы добиться.... ненужнаго признанія.... И я всякій разъ радовалась какъ Богъ знаетъ чему, меня это забавляло, пріятно раздражало... Я точно больной gourmand не могла удержаться отъ лакомаго куска. Ты одинъ не хотѣлъ сказать прямо, въ глаза мнѣ.. И когда слово вырвалось нечаянно... въ стихахъ, ты ушелъ.... И можетъ-быть,-- проговорила она тихимъ и задумчивымъ шепотомъ, точно невольно и безсознательно выговаривая тайную мысль,-- и можетъ-быть за это-то я и полюбила тебя. Но не вѣрь, не вѣрь мнѣ,-- торопливо прибавила она,-- я сама боюсь повѣрить себѣ....
Онъ не въ силахъ былъ сдержаться и бросился къ ней; она встала и протянула руку, не то подавая ему, не то желая не допустить его до себя и отошла въ сторону.