-- Я не все еще сказала.... Ты можешь еще забытъ, заставить себя думать что мы чужіе другъ другу.... Я долго думала и передумывала.... Я не хочу.... Я много зла тебѣ сдѣлала и не хочу опять....
-- Ради Бога!
-- Ты можешь, ты имѣешь право бросить меня.
Онъ былъ уже подлѣ и хотѣлъ заставить ее молчать поцѣлуемъ, но она ухитрилась-таки увернуться на мгновеніе и прошептала:
-- И не боишься что я разлюблю тебя?
Видно ей мало было увѣреній, поцѣлуевъ, объятій; ей хотѣлось еще разъ узнать что уже звала; хотѣлось услышать отъ него тѣ слова что, она предчувствовала, онъ скажетъ несомнѣнно.
-- И ты, съ ревнивымъ и радостнымъ чувствомъ близко глядя ему въ глаза шептала она,-- и ты не будешь жалѣть?.. Нѣтъ, не то... и ты не говорилъ ей что любишь? Не сватался? Не цѣловалъ ее?
Онъ ничего не помнилъ и не понималъ, кромѣ того что за всѣ ея вопросы надо отрицательно качать головою; онъ чувствовалъ ея горячее дыханіе на своемъ лицѣ и губы его беззвучно лепетали "нѣтъ".
-- Но ты любишь?... Ты любилъ ее?
И точно боясь прямаго отвѣта на этотъ вопросъ, она лицомъ прижалась къ его груди и почувствовала что онъ крѣпче, ближе къ себѣ прижалъ ее. И она засмѣялась какимъ-то затаеннымъ смѣхомъ, а изъ глазъ тихими и свѣтлыми ручьями лились слезы. Кононовъ не видѣлъ слезъ, но затаенный смѣхъ отзывался во всемъ существѣ его и щекоталъ сердце.