О чемъ она плакала? О чемъ смѣялась?
II.
Три дня спустя, Людмила Тимоѳевна получила письмо отъ Кононова. Полуофиціально, торопливо и небрежно извѣщалъ онъ что по непредвидѣннымъ и важнымъ обстоятельствамъ ему необходимо на нѣкоторое время отлучиться въ Орловскую губернію; въ концѣ письма выражалось холодное сожалѣніе что рѣшительно не было времени зайти проститься.
Людмила Тимоѳевна читала и не понимала. Въ послѣдній разъ, онъ былъ разсѣянъ, разстроенъ, жаловался на головную боль, раньше былъ два дня боленъ -- и все это было притворство! У него было какое-то дѣло, важное, неотложное, и онъ даже не намекнулъ о немъ, не счелъ за нужное предупредитъ ее о возможности скораго отъѣзда! Неужели?...
Рука съ письмомъ опустилась, глаза неопредѣленно глядѣла впередъ, она сидѣла вытянувъ шейку и слегка наклонивъ въ сторону голову точно прислушивалась, а въ головѣ не переставая вертѣлись тѣ же мысли, обрываясь на томъ же недоговоренномъ вопросѣ.
-- Что съ тобой, Людочка? спросила вошедшая тетка.
Людмила Тимоѳеваа молча подала ей письмо. Старушка прочла и тоже ничего не поняла, но она чувствовала что надо во что бы то ни стало прибрать какія-нибудь объясненія утѣшенія. И тетя Маша пошла расписывать какія спѣшныя и нежданныя дѣла бываютъ у мущинъ вообще, какъ самъ Людочкинъ отецъ однажды собрался всего въ два часа въ дальнюю дорогу, не дождавшись даже пріѣзда жены изъ гостей отъ сосѣдей, и т. п. Послѣднее обстоятельство, то-есть уѣздъ не простясь съ женою, тетя Маша присочинила даже. Чѣмъ дальше говорила старушка, и чѣмъ сильнѣйшія доказательства приводила она, тѣмъ больше замѣчала что племянница не только не успокоивается, а напротивъ волнуется все больше и больше.
Тетя запнулась, чуть не расплакалась, и чтобы скрыть волненіе начала вертѣть въ рукахъ и разсматривать со всѣхъ сторонъ конвертъ.
-- Ахъ, Людочка, погляди-ка, радостно закричала она, точно сдѣлала не вѣсть какое открытіе, и показала пальцемъ на штемпель.
-- Что, тетя?