-- Я? взвизгнула Клавдинька, и съ испуга или изъ желанія доказать что весьма даже понимаетъ страсть до того заворошилась на диванѣ что чуть не очутилась на полу.
-- Нѣтъ, не понимаешь! декламировалъ Іоанникій, страшно вращая глазами и сильно жестикулируя.-- Понимаешь, я ради страсти готовъ на все, на клевету, обманъ, подлогъ, даже... и преступленіе!
-- О, какъ счастлива кого ты полюбишь!
-- И развѣ я дѣлаю не благое дѣло вырывая ее изъ удушающей среды, отъ дуры-сестры, сплетницы-тетки, мерзавца дяди. Понимаешь, она будетъ наша, наша! Развѣ это не заслуга съ моей стороны предъ обществомъ, предъ...
Господинъ Хамазовъ остановился боясь зарапортоваться, но напрасно: чѣмъ больше онъ мололъ, тѣмъ сильнѣе, по мнѣнію Клавдиньки, доказывалъ свою страстность.
-- О, я не знаю что готовъ сдѣлать чтобъ отбить ее отъ этого буржуазишки. Послушай, Claudine, навѣрно есть же за нимъ какія-нибудь страстишки; узнай, узнай объ этомъ, ты сумѣешь разузнать. Что-нибудь да есть: либо онъ пьетъ, либо картишки, либо... либо любовишкой занимается. Ты не довѣришь, эти Іерихонцы сладострастны какъ обезьяны.
Клавдинька, вѣроятно изъ скромности, опустила глаза.
-- Ты не воображаешь какъ такія мелочи будутъ важны въ глазахъ не только стариковъ, но и этой набитой Паулины, продолжалъ господинъ Хамазовъ.-- Словомъ, ты видишь до чего довела меня страсть.
-- О, я еще вчера увѣряла эту Пуганчикову что въ тебѣ бездна энергіи!
-- А она сомнѣвается? Дура!... Но впрочемъ чортъ съ нею! Итакъ, ты обязана помочь мнѣ. Ты должна слѣдить что тамъ дѣлается, и разузнать, разузнать про Іерихонца...