Онъ съ любовью и долго, долго, какъ ему казалось, смотрѣлъ ей въ лицо. Былъ ли то мѣсячный отблескъ, или она особенно улыбнулась, только въ ея лицѣ ему почудилось выраженіе странное, давно знакомое и для него роковое. Весь вздрогнувъ, точно боясь потерять ее сейчасъ же, силясь припомнить и истолковать это выраженіе глядѣлъ онъ на нее.
"О какъ онъ меня любитъ!" прошептала она про себя, и за поцѣлуемъ Кононовъ забылъ что именно видѣлось ему въ ея улыбкѣ.
Послѣ этой поѣздки, Настасья Григорьевна не такъ сторожко наблюдала за случайными перемѣнами въ настроеніи Петра Андреича. Она была увѣрена что онъ не скоро, еще не скоро разлюбитъ ее.
Возможность размолвки изъ-за пустяковъ въ родѣ приключенія въ театрѣ была, впрочемъ, цвѣточками; Настасья Григорьевна, какъ ни не хотѣлось ей въ томъ сознаться, знала очень хорошо гдѣ завязывается ягодка и какова она будетъ на вкусъ. Разъ вечеромъ -- время тянулось дремотно и лѣниво, но не скучно -- ягодка завязалась. Настасьѣ Григорьевнѣ подали письмо; она быстро взглянула на адресъ и еще быстрѣе на горничную и съ такимъ выраженіемъ будто та сдѣлала нѣчто непозволительное. Кононовъ замѣтилъ эти движенія.
-- Отъ кого? спросилъ онъ.
-- Отъ Андрея Яковлевича, сквозь сжатыя губы проговорила Настасья Григорьевна.
Кононовъ всталъ и безпокойно заходилъ по комнатѣ. Настасья Григорьевна слѣдила за нимъ, и когда онъ остановился и хотѣлъ заговорить, предупредила его.
-- Я знаю о чемъ ты хочешь сказать. Но неужели ты думаешь что это меньше твоего тревожить меня.... Все устроится, только подожди, и не торопи меня.... Повѣрь, повѣрь мнѣ хотя немного, съ особой нѣжностью заключила она.
И какъ было не повѣрить этому сердечному голосу!
III.