-- Помилуйте! Да я права не имѣю.
Докторъ нашелъ изліяніе крови въ мозговыя оболочки, и заключилъ что хотя это могло произойти и отъ опія, но могло быть также слѣдствіемъ иныхъ причинъ. Распорядившись отсылкою внутренностей въ надлежащее мѣсто, для изслѣдованья, онъ выдалъ свидѣтельство на ярославское погребеніе. Чулковъ съ чувствомъ пожалъ ему руку.
Оставались похороны, и хотѣлось устроить ихъ получше.. Чулковъ съ ужасомъ узналъ что у него мало денегъ; у Амфилохія также оказалось не густо. Оставалось обратиться къ Христофору.
-- А, денегъ? сердито сказалъ книгопродавецъ.-- Отъ-то, господа, вы денежки получать любите, а вотъ книжку который мѣсяцъ переводите, а тутъ паршивецъ какой-то узналъ да подъ носомъ издалъ.
-- Ну, потеряете сто рублей, что за важность для такого какъ вы милліонера! отвѣчалъ Чулковъ.
Слово "милліонеръ" пріятно подѣйствовало на Христофора, но выдать деньги онъ уперся. Чулкову пришлось, умаливая его, нѣсколько разъ взглянуть въ сторону чтобы сморгнуть слезу. Наконецъ Христофоръ умилостивился, оказалъ:-- Ну, для васъ только! и вынесъ замасленную и разорванную серію. При размѣнѣ серіи оказалось что книгопродавецъ надулъ на тридцать шесть копѣекъ.
Разсудивъ что ни онъ, ни Амфилохій распорядиться какъ слѣдъ не съумѣютъ, Чулковъ обратился къ Семену Иванычу, и хорошо сдѣлалъ. Семенъ Иванычъ попалъ въ свою сферу. Онъ устроилъ все отлично и дешево, и объявилъ что и поминки Амалія съ Петровной сготовятъ приличныя. Не сдѣлать поминокъ, по Семенъ Иванычу значило оскорбить память покойнаго.
Но вотъ гробь на кладбищѣ, и Семенъ Иванычъ ведетъ Чулкова посмотрѣть выбранную могилу.
-- Гляди, какое мѣсто! говоритъ онъ.-- А въ головахъ какая плакучая береза, чудо, на полотно просится! Нѣтъ,-- прибавляетъ онъ съ чувствомъ,-- ему тутъ отлично будетъ лежать.
Вотъ и гробъ опущенъ въ могилу, и Чулковъ слушаетъ съ особымъ вниманіемъ слова съ которыми священникъ бросилъ первый комъ земли, и чудится ему таинственный смыслъ въ этихъ словахъ: "земля еси, и въ землю отыдеши".