-- По правдѣ я о васъ никогда не думала какой вы....
Людмила Тимоѳевна окончательно сконфузилась.
-- Нѣтъ; вотъ вы говорите я сестры боюсь, припомнила она и очень обрадовалась случаю перемѣнить разговоръ,-- нѣтъ, я не боюсь. Она умная и много знаетъ.
Людмила Тимоѳевна остановилась и не знала что еще сказать про сестру: "онъ еще подумаетъ: я надъ ней смѣюсь", мелькнуло у нея въ головѣ.
-- Вѣдь правда, спросила она, только бы не молчать,-- вѣдь правда: она умная и много знаетъ?
-- Мнѣ кажется у нея весьма серіозный умъ, и она дѣйствительно много знаетъ. Я очень ее уваакаю.
-- Уваакаете? И въ головѣ у барышни мелькнуло новое открытіе.-- Значитъ, боитесь ее. Оттого вамъ и кажется будто и я боюсь. Всегда думаешь про другихъ какъ будто про себя; не про всѣхъ другихъ, а кого мало знаешь.
-- Помилуйте, съ чего мнѣ бояться вашей сестрицы? Что въ ней страшнаго?
-- Нѣтъ, нѣтъ, горячо заговорила Людмила Тимоѳевна,-- нѣтъ, кого уважаешь, того непремѣнно боишься. Вотъ у васъ батюшка въ институтѣ былъ, священникъ. Славный такой, умный, справедливый. Мы всѣ его уважали и ужасно какъ боялись. Я не знаю какъ бы вамъ объяснить. Ну, вотъ когда кого уважаешь, сильно уважаешь, съ тѣмъ никогда не вздумаешь просто заговорить; ему не скажешь что въ голову придетъ. Все думаешь: "можетъ-быть, это обидитъ его", или "покажется ему глупо", или "просто непріятно ему будетъ, потому что онъ о чемъ-нибудь серіозномъ задумался". Вотъ это, по-моему, и значитъ бояться; уважаешь и боишься. Вы поняли?
-- Да, да, отвѣчалъ Кононовъ, стараясь уловить ея мысль.