-- А вы.... вы не разсердитесь?
-- Сдѣлайте одолженіе, говорите.
-- А вы именно такъ говорите съ сестрой. Я замѣчала. Вы никогда просто съ ней не говорите, а всегда, всегда думаете сказать ей что-нибудь.... что-нибудь ученое.
-- Я говорю съ вашей сестрицей, о томъ что, по-моему, можетъ занимать ее.
-- Да? значитъ, вы говорите съ ней съ подходцемъ! торжественно заключила она.-- Вы знаете это слово "съ подходцемъ"? Это няня такъ говоритъ. Вамъ нравится? По-моему оно такое хорошее, и... и смѣшное.
И Людмила Тимоѳевна засмѣялась.
-- А если вы не просто съ ней говорите, значитъ вы ее боитесь.
-- Позвольте, я не вполнѣ васъ понимаю. Вѣдь и вы уважаете, конечно, свою сестрицу, значитъ и вы ее боитесь.
-- Нѣтъ это не то; совсѣмъ не то. Неужели вы не понимаете? съ нѣкоторымъ отчаяніемъ заговорила она, и Кононову показалось что на словѣ вы, было сдѣлано удареніе.-- Видите, еслибъ она была не сестрой мнѣ, а постороннею, совсѣмъ постороннею, я уважала бы ее, и тогда боялась бы. А теперь я могу съ ней просто говорить, оттого что люблю ее. Такъ, особенно люблю, по-сестринскому. Вы понимаете?
Кононову казалось будто онъ ее понимаетъ, и разговоръ побѣжалъ своимъ чередомъ.