-- А все въ жилетѣ, въ кармашкѣ. Только подкладочка поразорвавшись, онѣ и запали, да я приловчилась. Зашить одначе надо будетъ; не то вывалятся еще. А сколько?
-- Ахъ, надо будетъ зашивать! Ахъ, тридцать семь! рыдала и считала деньги блондинка.
-- Ну, слава Богу!-- Петровна повеселѣла, и замѣтивъ Кононова точно устыдилась своей веселости и съ сокрушеньемъ доложила:-- Безъ правенькаго сапожка пришли-съ.
-- Ахъ, скотина! вырвалось у Кононова.
Дамы строго поглядѣли на него.
-- Надо однако уложить его. Ну, беритесь, распорядился Кононовъ.
Охмѣлѣвшее тѣло, послѣ немалыхъ трудовъ, было наконецъ водружено на постели и разоблачено отъ мокраго платья. Сниманье лѣваго сапога, вѣроятно, напомнило дамамъ о преждевременной гибели праваго, и онѣ сочли долгомъ оплакать покойника.
-- Ну что вы рюмите? почти прикрикнулъ на нихъ Кононовъ.-- Вамъ-бы его въ кухнѣ полѣньями, или пусть бы его подъ плитой ночевалъ...
Дамскія слезы мгновенно высохли, и дамы сухими, почти злобными глазама глянули на совѣтчика. "Ахъ ты, безчувственный этакой!" сказали сухіе глаза.
-- Ну, а все-таки парадную дверь запереть не мѣшаетъ, сердито проворчалъ Петръ Андреичъ и пошелъ къ себтъ.