А личность ей въ отвѣтъ:
-- Да, мой другъ, я счастливъ что у меня такая умная жена.
При мечтѣ о дѣтяхъ Паулина видѣла что она сидитъ и читаетъ толстое нѣмецкое Руководство къ воспитанію дѣтей. Она читаетъ и примѣняетъ правила, а дѣтишки.... но она не иначе ихъ могла вообразить себѣ какъ въ видѣ олицетворенныхъ правилъ.
IV.
Паулина по-своему любила младшую сестру и заботилась о ея воспитаніи, то-есть чтобы сестра по возможности во всемъ походила на нее. Для достиженія такой цѣли, Паулина старалась удалить отъ сестры всякую пошлость и непрестанно толковала ей о необходимости серіозныхъ занятій. Людмила Тимоѳевна плохо поддавалась логичности. Отъ занятій она не отказывалась, но вздумала брать уроки -- оле ужаса!-- русской исторіи. Старшая сестрица хотя и нашла что младшая ist gan: verrücht, но покоряясь необходимости, и чтобы сестра не болталась, пригласила учителя. Что до знакомствъ, то Паулина не могла безъ ужаса вспомнить о пошлости личныхъ сестриныхъ и тети-Машиныхъ знакомыхъ, и на подмогу дерзости съ какою обращалась съ ними старалась окружить ее личностями умными и просвѣщенными. На Кононова Паулина Тимоѳевна до сихъ поръ не обращала никакого вниманія, но со вчерашняго вечера причислила его безповоротно къ "пошлымъ". Ей, какъ и ея куцей знакомой, показалось будто онъ вчера имѣлъ въ виду оскорбить если не всѣхъ женщинъ вообще, то по крайности женскій вопросъ, а на этотъ счетъ Паулина была особенно щекотлива.
Милая барышня сидѣла за фортепіано и разбирала романсъ; во время паузы она вспомнила что вчера ей весело болталось, и что Кононовъ былъ очень милъ. Въ это время ее позвали къ сесирицѣ. "Зачѣмъ я ей?" подумала Людмила Тимоѳевна и пошла съ тайнымъ предчувствіемъ выговора. Сколько бы она ни перебирала за что ей можетъ быть выговоръ, она никакъ не догадалась бы что разговоръ будетъ о вчерашнемъ. Паулина спросила долго ли просидѣлъ Кононовъ и о чемъ они разговаривали. Вопросы эти, или вѣрнѣе важно-озабоченный тонъ какимъ они предлагались, показались барышнѣ ужасно странными, и она едва удержалась чтобы не улыбнуться. "Неужели ей никогда не приходилось болтать?" мелькнуло въ головѣ.
-- И онъ вѣрно наговорилъ тебѣ кучу самыхъ пошлыхъ любезностей, сказала Паулина тономъ не допускавшимъ сомнѣнія.
Людмила Тимоѳевна съ изумленіемъ поглядѣла на сестру и ничего не отвѣтила.
-- Я говорю тебѣ это изъ желанія предупредить, продолжала старшая.-- Ты, пожалуй, примешь эти любезности за нѣчто серіозное и вообразить себѣ...
-- Помилуй, Паулина, онъ такъ рѣдко бываетъ у насъ, вставила меньшая.