Толстякъ между тѣмъ прошелъ къ Кононову.
-- Ну такъ и есть, сказалъ онъ, остановившись въ дверяхъ,-- первый часъ, а они еще въ постелькѣ валяются, и книжечка въ рукахъ!...
-- Навѣрно Чулковъ. Не успѣлъ войти, ужь выбранился. И Кононовъ отбросилъ книгу.
-- Нельзя не браниться. Однако здравствуйте.
-- Здраствуйте.
Они пожали другъ другу руку. Толстякъ съ тяжелою одышкой плюхнулся въ кресло.
-- А, извините, что это вы читали? Знаете, не могу видѣть книги равнодушно.
-- Огарева перелистывалъ.
-- А-а!
-- И набрелъ на очень недурное стихотвореніе; раньше я его не замѣчалъ, но, право, хорошо.