Какихъ не измышляй пружинъ
Чтобъ мужу бую умудриться,--
Не можно вѣкъ носить личинъ
И истина должна открыться.
Въ концѣ концовъ, всегда провожаютъ по уму, и заботиться всякій разъ идя въ домъ гдѣ бываешь чуть не каждый день каково тебя сегодня примутъ и каково проводятъ не только лишняя трата времени -- болѣзнь.
Чулковъ допускалъ впрочемъ такую "слабость" въ художникахъ-исполнителяхъ, вообще въ людяхъ такихъ профессій какъ напримѣръ адвокаты, профессора и проповѣдники, вся сила коихъ въ увлекательности живаго слова, словомъ, у всѣхъ тѣхъ чья слава кончается почти въ минуту ихъ физической смерти, и отъ кого черезъ поколѣніе остается пустое, безсмысленное и никого не шевелящее имя.
Кстати будетъ сказать о нѣкоторой теоріи Чулкова, всегда возбуждавшей горячее отрицаніе со стороны Кононова. Онъ увѣрялъ что геній никогда не гибнетъ и не умираетъ преждевременно, не исполнивъ своего дѣла.
-- Природа бережеть такіе рѣдкіе экземпляры, говаривалъ онъ.-- Геній выбьется и сдѣлаетъ свое дѣло какъ бы его ни забывали. Возьмите Сервантеса -- ужъ онъ ли, бѣдняга, не терпѣлъ всякихъ невзгодъ? Въ самыхъ кровавыхъ сраженіяхъ на самыхъ опасныхъ мѣстахъ стаивалъ, былъ раненъ, былъ и плѣну, бѣдность отъ него не отступала, весь вѣкъ какъ рыба о ледъ бился,-- и что же? дѣло свое сдѣлалъ, романъ создалъ. И прибавьте, среди всѣхъ этихъ передрягъ сохранилъ то что повидимому скорѣе всего могло утратиться, а именно: справедливость въ сужденіяхъ, ясную веселость и незлобивое сердце.
-- Но другіе, другіе-то развѣ погибли свершивши "въ предѣлѣ земномъ все земное"?
-- А почемъ вы знаете что нѣтъ? Геній можетъ высказаться, конечно, только при благопріятныхъ обстоятельствахъ; иначе онъ спокойно проживетъ весь вѣкъ въ своей семьѣ, и участь такого-то невысказавшагося генія, по-моему, завиднѣе чѣмъ другихъ: жизнь его была цѣльнѣе, счастливѣе, меньше отравлена. Говорятъ: у генія прирожденная потребность славы,-- враки; скорѣй напротивъ: отвращеніе къ ней и потребность спокойной жизни. Геній косенъ: не тревожьте его, и онъ всю жизнь будетъ, какъ Кромвель въ началѣ, самымъ серіознымъ образомъ заниматься прививкой и прищипкой деревьевъ, или какъ Мининъ торговать говядиной. Кому выпадала возможность вернуться на спокой, тѣ, какъ Шекспиръ или Цинциннатъ, и осуществляли его. И нашъ Пушкинъ говоритъ: