-- Я понимаю уничтоженіе бѣдности на землѣ, робко началъ Погалевъ, но уничтоженіе богатства.... Онъ не договорилъ изъ скромности.
-- Вы, мой милый,-- и Наполеонъ III ткнулъ своего собесѣдника пальцемъ въ колѣно въ знакъ что его терпѣніе истощается,-- вы, мой милый, оттого не понимаете что Грановскаго сильно наслушались....
Погалевъ побагровѣлъ.
-- А! закричалъ онъ.-- Такъ и я вамъ скажу: вы у Печкина {Извѣстная во время оно кофейня въ Москвѣ.} Рулье наслушались....
Оба были изъ Московскаго университета, и взаимные укоры были имъ до тонкости понятны. Я не разъ слышалъ эти укоры, но точный смыслъ оныхъ для меня темноватъ.
-- Такъ я скажу вамъ кто вы: вы скрытый крѣпостникъ, вскричалъ Наполеонъ-Хамазовъ и дернулъ изо всей силы щетинку подъ носомъ влѣво.
-- Я крѣпостникъ? почти со слезами отвѣчалъ Погалевъ,-- да я своихъ крестьянъ... Онъ не кончилъ и не безъ усилія надъ собой сказалъ: -- А вы ярый соціалистъ, и коммунистъ, и....
Господинъ Хамазовъ не далъ ему докончить.
-- Грр, скрыпнули по-Наполеоновски зубы,-- совѣтую вамъ быть осторожнѣе въ словахъ. Назвать кого-нибудь крѣпостникомъ ничего не значитъ, правительство на него за это косо смотрѣть не станетъ, а еще, пожалуй, орденомъ наградитъ, но назвать кого-нибудь, да еще въ обществѣ, соціалистомъ и коммунистомъ значитъ быть донощикомъ.
Погалевъ засопѣлъ. "Въ морду или разрюмится?" подумалъ Чулковъ. "Ну, ну, ну, ну же!" мысленно бодрилъ онъ Погалева, но тотъ ограничился сопѣніемъ.