-- Извините, сказалъ Чулковъ,-- но раньше чѣмъ судить велико ли самопожертвованіе, надо опредѣлить чѣмъ жертвовалъ и жертвовалъ ли человѣкъ въ данномъ случаѣ.
-- Это, однако, весьма ясно и просто, какъ все на свѣтѣ замѣтилъ драгунскій офицеръ.
Наполеонъ-Іоанникій дернулъ quasi-усъ влѣво. Отъ Чулкова это движеніе не ускользнуло.
-- Извините, обратился онъ къ господину Хамазову, весьма польщенному этимъ обращеніемъ,-- извините, я провинціалъ, а у насъ въ провинціи отсталость.... И я желалъ-бы нѣсколько разъясненій на счетъ этого.... этого событія, потому что это... это -- событіе, даже эпоха....
-- Однако это просто и ясно, и будь я фельетонистомъ! началъ снова драгунъ.
Наполеонъ сдѣлалъ жестъ, и князь, съ адъютантскою ловкостью, "убралъ" драгуна.
-- Какихъ вы желаете разъясненій? спросилъ Наполеонъ и благосклонно погладилъ Чулкова по чашечкѣ праваго колѣна.
-- Я боюсь -- повторяю я провинціалъ -- я боюсь не поступилъ ли этотъ молодой человѣкъ опрометчиво?
-- Чѣмъ же опрометчиво? спросилъ господинъ Хамазовъ, дергая щетинку вправо. Надо замѣтить что онъ самъ, съ Наполеоновскою ловкостью, убѣдилъ молодаго человѣка вступить въ сей фиктивный бракъ.
-- Видите... видите, точно сконфуженный милостивымъ вниманіемъ столь важнаго лица, говорилъ Чулковъ,-- этотъ юноша можетъ пожелать жениться.... конечно, не ради святости брака -- чего избави Боже! Ахъ, Господи, какое я слово сказалъ!..-- И Чулковъ захихикалъ по-идіотски, горломъ.