-- Сидѣла бы у себя на верху, коли одѣться не умѣешь. Мужа не срамила бы.
-- Да когда жь я тебя, князя моего, въ соромъ вводила? собралась наконецъ съ духомъ, сказала княгиня.-- Не въ уборѣ, въ томъ виновата, не догадалась; къ тебѣ же, спасибо сказать спѣшила.
Князь не чувствовалъ каковы тяжелы были его рѣчи княгинѣ; не слышалъ какъ слезы у нея къ горлу подступали. Но простой звукъ княгинина голоса, простой перерывъ его ровныхъ и жесткихъ рѣчей пробудилъ князя. Не то чтобъ онъ понялъ какъ не ладны были тѣ его рѣчи, а просто захотѣлось стряхнуть съ души мучившія ее думы.
-- Эхъ, да что тутъ! молвилъ онъ, всталъ и сдѣлалъ нѣсколько шаговъ. -- Тебѣ чего еще надо? сказалъ онъ, увидѣвъ что у притолки, гдѣ давича прикащикъ стоялъ, стоитъ к.ночникъ.-- И что у васъ у всѣхъ за воровской обычай, крадучись входить.
Князь безъ умысла попрекнулъ ключника тѣмъ же чѣмъ княгиню. Жену свою къ холопу прировнялъ.
-- Съ докладомъ шелъ, отвѣтилъ ключникъ.-- Конюхъ прибѣгалъ: не знаю, говоритъ, что съ Воронкомъ стало, охромѣлъ.
-- Воронко охромѣлъ?
То былъ лучшій конь князевой конюшни. Услыхавъ: конь охромѣлъ, князь, ни слова не говоря, быстро пошелъ изъ комнаты. Такое движеніе было въ связи съ давишними, Москвой навѣянными, мыслями. Онъ отъ нихъ бѣжалъ теперь; какъ раньше, хотя и безсознательно, ихъ же избыть хотѣлъ разговоромъ съ княгиней.
Къ холопу приравнялъ! На коня промѣнялъ! Что съ нимъ, съ ея княземъ? Что бы ни было, за великую обиду все это княгинѣ показалось. Она не двинулась съ мѣста; только руки безсильно опустились, да глаза помутились отъ слезъ. Не замѣтила княгиня какъ подубрусникъ совсѣмъ почитай на сторону сбился; какъ изъ-подъ него тяжело поползла темно-русая коса. Долго ли, коротко, такъ простояла она, княгиня не знала. Только почудилось ей: кто-то ей прямо въ синія, влажныя очи глядитъ; чей-то голосъ проговорилъ: "Эхъ, не жалѣетъ онъ тебя!"
Княгиня встрепенулась. Ни князя, ни ключника въ комнатѣ не было. Въ ушахъ у нея стоялъ звонъ отъ голоса, сказавшаго тѣ памятныя слова. Знакомый мужской голосъ, будто недавно она его слышала -- сегодня. "Тамъ, на верху, въ свѣтлицѣ", припомнила княгиня.