Молодой князь ничего больше не желалъ какъ остаться на отцовскомъ мѣстѣ. Но на Москвѣ слухъ прошелъ: за князево де воеводство подъячіе добре испрохарчились и захудали, народъ же посытѣлъ и вельми раздобрѣлъ, а потому стало около чего кормиться; нашлись охотники нагулять себѣ тѣла и добра на жирномъ лугу.
"Эту цѣлину я у какъ вздеру!" сказалъ пріятелямъ новый воевода, пьяный валясь въ кибитку.
III.
Князь Григорій отозванъ на Москву. По пріѣздѣ видѣлъ государевы очи и на другой день стольничество ему сказано.
Новый стольникъ былъ хоть въ государевы комнаты,-- поступь важная, движенія неторопливыя, рѣчь вѣжливая. Съ такимъ человѣкомъ не то въ дружбѣ быть, и поговорить за честь. Но князь держался на площадкѣ особнякомъ. Отъ чрезмѣрнаго ли смотрѣнія за собою издавна, еще со времени окольничьяго сына, отъ долгой ли привычки къ полномочному хозяйничанью, къ безспросному и безотчетному вершенью всѣхъ дѣлъ, отъ того ли что не сводилъ случай съ человѣкомъ, только у князя не было и не завелось на Москвѣ собиннаго друга, съ кѣмъ свою думу раздумать, съ кѣмъ душа въ душу жить. Князь былъ самъ себѣ собиннымъ другомъ, раздумывателемъ своихъ думъ. Правда, съ отцомъ онъ не таился, но чтобы кто могъ отца замѣнить, о томъ и подумать страшно.
Новый стольникъ не застоялся на площадкѣ. Одинъ изъ сватовъ, большой и хитроумный бояринъ, выискалъ случай посадить его въ прибыльный приказъ. Приказомъ вѣдалъ старый-престарый бояринъ; онъ давно не давилъ мышей-подъячихъ; они разъѣлись, да и онъ по горло сытъ былъ, на кормъ даже тошно глядѣть ему стало. Не просился онъ на покой, потому что приказное безпокойство ни мало его не тревожило; даже слаще ему дремалось подъ разные дьячьи и подъячьи доклады. Новому помощнику старикъ, впрочемъ, былъ радъ.
-- И то старъ я становлюсь, сказалъ онъ,-- добра опять у меня довольно. Оно, конечно, съ дѣломъ сладилъ бы, да подъячіе, боюсь, больно плутовать начнутъ. За нихъ отвѣчать не пришлось бы.
Это онъ, впрочемъ, бодрился больше. На дѣлѣ же нашелъ онъ себѣ новое занятіе: добылъ сказочника, человѣка бывалаго и видалаго, мастера своего дѣла, и стало старому коту слушать его сказокъ и повѣстей куда занятнѣй всѣхъ приказныхъ докладовъ. На всѣ забѣгиванья и подсылы дьяковъ и подъячихъ старикъ только приговаривалъ:
-- Доложитесь у князь Григорей Александрыча; онъ мнѣ доложится.
-- Всѣмъ вершитъ, всѣмъ вершитъ! зароптали дьяки и подъячіе.-- Опять бѣда: сытъ больно, на воеводствѣ знать награбилъ. Эка высшимъ-то благодать! А тутъ съ женишками и дѣтишками хоть по-міру ступай.