Полтевъ видѣлъ: его слова не мимо ушей князь пропустилъ; задуматься они его заставили. Было у Аѳанасій Никитича про запасъ ободрительное слово. Сватъ не только князевы мысли вызнать просилъ, наказывалъ кое-что иное ему передать.
-- Давѣ про свата я припомнилъ, началъ онъ,-- ты зачалъ, да и пошелъ: всѣмъ сестрамъ по сергамъ. Анъ свагъ-отъ мнѣ на поѣздѣ иное наказывалъ: безпремѣнно молъ ты къ князь Григорій Александрычу заѣзжай.
-- Что ему еще? недовольно буркнулъ князь.-- Эхъ, Аѳанасій Никитичъ, продолжалъ онъ, жалобнымъ уже голосомъ, -- зналъ бы ты каковъ мнѣ отъ него на словахъ отвѣтъ присланъ.
-- И про-то сказывалъ.
Полтевъ объяснилъ какой у свата, при посылкѣ того отвѣта, умыселъ былъ. Князю на сердцѣ полегчало; на половину онъ со сватомъ помирился.
-- А чтобы забыть тебя, никогда у него того и въ мысли не бывало. Молву про хворь твою пущалъ, тебя же предъ государемъ хоронилъ. А съ близкимъ съ кѣмъ, кто языкъ держатъ умѣетъ, про тебя разговоръ зайдетъ: "всѣмъ бы, скажетъ, человѣкъ взялъ, кабы не это не упрямство его". Вотъ его про тебя истинныя слова.
-- И мнѣ то жь тверживалъ, усмѣхнулся князь.
-- А онъ-отъ правъ выходитъ, не безъ торжества Аѳанасій Никитичъ подхватилъ,-- въ маломъ покорись, въ великомъ вознесенъ будешь. Ему-то, за его покорство, счастье Господь послалъ: государь его къ себѣ приблизилъ. Можетъ, и про тебя притомъ не безъ разговору было.
-- Съ государемъ великимъ?
Князь выпрямился даже; одинъ намекъ на возможность такого разговора подымалъ его, ровно на ноги становилъ.