-- Мнѣ въ отъѣздъ ѣхать, разказывалъ онъ,-- случай какой на Москвѣ былъ, въ слободѣ Нѣмецкой. Сшилъ сапожникъ, Русакъ, сапоги, на Кукуй продавать пошелъ. Идетъ кричитъ:"Кому сапоговъ, сапоговъ кому!" Нѣмцу, видно, понадобились: на крыльцо вышелъ, подозвалъ. Беретъ, каковы сапоги поглядѣть. Такъ посмотрѣлъ, этакъ перевернулъ,-- все видно мало, не досмотрѣлъ еще. Русакъ думаетъ: "о цѣнѣ скоро ль спроситъ?"А самъ ни слова, и Нѣмецъ ни гу-гу, все въ рукахъ вертитъ, сапоги-те. Народъ собрался, Нѣмцевъ и нашихъ довольно; смотрять-дивуются: что де другъ противъ друга стоятъ, молчатъ, не торгуются? Только Нѣмецъ, видно, оглядѣлъ: ладно сшиты, хорошъ ли товаръ попытать захотѣлъ. И учалъ онъ товаръ мять; мнетъ да мнетъ, и голенища, и головки. А о цѣнѣ ни слова. Гляди-кось такъ измялъ,-- брось сапоги, никто ни купитъ. Русака досада взяла. "Добре хорошо, промолвилъ, Нѣмецъ товаръ мнетъ, мѣста цѣлаго не оставилъ. А ежели теперича Нѣмцу носъ намять, добре ли хорошо носу будетъ?? Хохотъ въ народѣ пошелъ. А Русакъ съ этими словами хвать Нѣмца за носъ, да мять; Нѣмецъ брыкаться; народъ вступаться: всякъ за своего. Такая-то потѣха пошла, насилу розняли!
Княгиня много разказу смѣялась, и князь усмѣхнулся. А дѣло все стоитъ. Опять Аѳанасій Никитичъ пошелъ говорить: инда языкъ приболтался. И самому думно: "Обѣдъ у меня на завтра порядкомъ не заказанъ; время идетъ; гости, поди, собираться начнутъ. Эхъ, не ладно!"
-- А что, Аѳанасій Никитичъ, медку чарочку не выпьешь ли? попотчивалъ князь.
-- Посошокъ развѣ, догадался сказать гость.-- Вѣдь я, государыня, обратился онъ къ княгинѣ,-- князя-тѣ у тебя увожу. Только не полошайся: вернется еще.
Тутъ только, и опять на-скоро, объявилъ князь женѣ о чемъ у нихъ съ Аѳанасій Никитичемъ условленось было. Княгиня всполошилась:-- Сейчасъ де ѣдешь, собрать не успѣю.
-- И то поди, распорядись. Аѳанасій Никитичъ не погнѣвается что ушла.
Полтевъ точно не погнѣвался.
-- Пойдешь, вели коня сѣдлать, да Ивану прикажи, сюда шелъ бы, прибавилъ князь.
Княгиня вышла.