-- Потерпи, молва уляжется, успокоивалъ князя сватъ,-- а теперь съ тобой кто служить станетъ ли? Слава-то худая гораздо пущена. Государю про тебя нажужжали. А упрямыхъ кто любитъ?
"Не оправитъ ли меня предъ государемъ случай какой?" думалось князю. "Только трудно: много у него насъ, стольниковъ, всѣхъ не узнаетъ. Да и стѣна вокругъ него толста, всякій свою родню въ нее тычетъ; таково-то толста, солнцу праведному сквозь нея не проглянуть."
Князь не былъ вовсе безъ дѣла. Его посыловали по городамъ, давали мелкія порученія, ни одного дѣла по душѣ. Что есть такія дѣла, что нѣтъ ихъ. Бился такимъ побытомъ князь года съ три. И молва улеглась, а толку все не было. Князь тосковалъ безъ настоящаго дѣла. Тутъ пришло извѣстіе: умеръ жившій на покоѣ дядя, старикъ, смотрѣвшій за домомъ и всѣмъ имѣніемъ. Князь задумалъ съѣздить къ себѣ въ Засѣкино. Сватъ одобрялъ такую мысль, только чтобы въ деревнѣ не заживаться, а весьма надуматься какъ старшихъ уважать надо. Привыкнешь, молъ, любо даже станетъ, въ бояре выйдешь, а все привычка мила будетъ. А безъ нея, какъ безъ Бога, ни до порога.
Съ такимъ напутствіемъ, предварительно упросивши великаго государя чтобы смиловался: "домишка де разоренъ стоитъ, приглядѣть некому" и не далъ "конечно погинуть", уѣхалъ князь въ Засѣкино, Малые Верхи тожь.
Объ отъѣздѣ потолковали на площадкѣ; кто-то пошутилъ: "Слава тѣ что лѣшій убрался,-- съ тоски было, на него глядя, умеръ", да и забыли про князя.
IV.
Что было дѣлать князю въ деревнѣ? Оно, конечно, какъ около дому дѣлу не найтись.
Ѣхали разъ царевичъ Алексѣй Петровичъ да Семенъ Нарышкинъ въ саняхъ, по задней улицѣ, и разговорились, и сталъ онъ, Семенъ, на царя Петра жалобы творить.
-- Горько намъ! говоритъ (то-есть Петръ): "что вы дома дѣлаете? Я не знаю какъ безъ дѣла дома быть". Онъ нашихъ нуждъ не знаетъ; а будетъ домъ свой смотрѣть хорошенько, часу не найдешь безъ дѣла -- То правда, отвѣтилъ царевичъ.
-- Когда бъ ему прилунилось придти домой, продолжалъ Нарышкинъ,-- а иное дровъ нѣту, али иного нѣтъ, такъ бы узналъ что мы дома дѣлаемъ.