Княгиня вздрогнула. Чей голосъ? Предъ ней стояла одна изъ постельницъ, баба лѣтъ сорока, жирная и расплывчатая, считавшая себя почему-то княгининою любимицей. И вся прислуга ее таковою же считала, и нужно было про что, до всѣхъ касающее, княгинѣ доложить, или что у княгини выпросить,-- всѣ въ голосъ говорили: "Перфильевна, сходи, матка". И Перфильевна шла, матка, и улыбка ея говорила: "Выпрошу, потому -- княгиня меня пуще всѣхъ любитъ".
Какъ Перфильевна ее окликнула, княгиня почему-то закраснѣлась, и ей какъ можно веселѣе и беззаботнѣе отвѣтить хотѣлось.
-- И то соснулось, не зная зачѣмъ солгала княгиня, и еще пуще зардѣлась, только не оттого что солгала.
-- Глядиткось, солнышко садится. Намъ думно, красавица моя, сегодня не пораньше ль поужинать?
-- Что такъ?
-- День такой, государыня, вышелъ: не работамши, измаялись. Такой ужь, матушка кнеиня, день маятной вышелъ. Спать бы пораньше; завтра авось, Господь дастъ, за работу опять. Что жь, государыня красавица наша, ужинать приказать изволишь?
Княгинѣ все равно; пожалуй лучше чтобы всѣ раньше улеглись, свободнѣй самой будетъ. Перфильевна же умильно таково просила: отказать жалко. Постельница съ гордостью изъ терема вышла: "былъ де когда на мою просьбу отъ кнеини отказъ?" Ѳедосья Ларивоновна, къ великой Перфильевны радости, только посидѣла за ужиномъ; постельница, въ качествѣ любимицы, доѣдать все что отъ княгинина ужина оставалось за долгъ святой полагала.
Послѣ ужина, княгиня прямо въ чуланъ спальню прошла, раздѣлась.
-- Спите себѣ, сказала,-- я послѣ помолюсь; фонарь сама погашу.
По уходѣ прислужницъ, княгиня молиться въ крестовую не пошла. Лежитъ она на мягкой постели, за тафтяными червчатыми завѣсы, подъ легкимъ шелковымъ одѣялкомъ. Не спится ей: въ слюдяномъ росписномъ фонарѣ тонкая восковая свѣча горитъ; подъ пологомъ сумерки красноватые. Опять живая Иванова дума подходитъ къ ней и на-сторожѣ стала. За крестовой, въ терему, у дверей, возится кто-то: знать, Перфильевна спать укладывается; мышка скребется; часы въ терему стрекочать; сторожъ въ доску забилъ; песъ взбудоражился, залаялъ. Тишаетъ; весь домъ отъ маятнаго дня отдохнуть спѣшитъ; еще недавно ступеньки на лѣстницѣ словно поскрыпывали; голоса точно разговаривали; теперь же того не слыхать. Княгиня на минуту забылась словно.