Князь думалъ и передумывалъ. Какъ токарь отдѣлываетъ и обтачиваетъ вещицу, и потомъ ею любуется,-- такъ князь старался всякую свою мысль обточить и отдѣлать, а потомъ любовался ею. Ужъ начинало казаться ему что онъ не про себя думаетъ, что самъ онъ тутъ не при чемъ, а просто думы ему хорошія приходятъ и нѣтъ ему иной заботы, какъ стараться чтобы выходили онѣ краше и тверже. И тотъ про кого думалось, этотъ точно не онъ, тоже казался все правѣе, лучше, выше всѣхъ на свѣтѣ. Князь недвигой окаменѣлъ въ своемъ праздномысліи.
Катится колесо и до чего-нибудь доѣдетъ, а мысль, завертѣвшись колесомъ, только кругомъ ходите. Либо вѣкъ ей ходить кругомъ, пока не изморитъ человѣка, либо рванется она въ сторону, порветъ тетиву, которая держала ее въ кругу, и падетъ -- Богъ знаетъ гдѣ! То же случилось и съ княземъ; ниже подробно будете разказано объ этомъ эпизодѣ его жизни. Теперь же скажемъ что послѣ прорыва, князь рѣшилъ жениться во второй разъ.
Не въ дальнемъ сосѣдствѣ жила-была честная вдова и у нея дочь Ѳедосья. Жили онѣ бѣдновато, да весело. Простая привѣтливость вдовы полюбилась князю. Заняла его также мысль взять жену бѣдную, захудалаго рода, безъ всякой родни; будетъ де она мнѣ доброю и вѣрною женой, дѣтямъ моимъ добрая мать и любить де меня станете: ничего я д.ля нея не пожалѣю. Начнемъ жить на новый ладъ, не завистливо, никому не обидно, тихо и смирно.
Ѳедосьѣ Ларивоновнѣ какъ было за князя не идти? Мать обѣими руками благословляла: послалъ де Господь намъ за наше смиренство счастье. Ей самой за что было князя не любить? Человѣкъ добръ, хорошъ, честенъ. "За что мнѣ его не любить?" -- На этомъ строится большинство нашихъ русскихъ свадебъ. Поживется, стерпится, слюбится.
Какъ старый князь не дождался внуковъ, не дождалась ихъ и князева теща. Слава Богу и за то что дочку при жизни далъ пристроить. Три года жилъ князь съ молодою женой и почитай забылъ о Москвѣ. Давно оттуда не было ни слуху, ни духу: даже сватъ пересталъ докучать рѣчами о покорности. Цѣлыхъ пять лѣтъ минуло, какъ князь въ деревнѣ.
Живется теперь легче, а совсѣмъ на покой какъ бы и раненько. Аль попытаться? Хоть и не совсѣмъ ладно жить на Москвѣ будетъ, все же не одинъ теперь. Домой придешь, есть съ кѣмъ душу отвести. А здѣсь, чего добраго, безвременно захилѣешь. Притомъ князь не вовсе отчаялся дѣтей: княгиня молода еще, по пятнадцатому году шла. А дѣти пойдутъ, тогда и вовсе, не на Москвѣ только, гдѣ хочешь, жить легко будетъ.
Самому ли ѣхать, или списаться сперва? Умъ хорошо, два лучше. Князь рѣшился. Чѣмъ кончилась попытка и какова она была, о томъ разказъ пойдетъ въ слѣдующей главѣ.
ГЛАВА ВТОРАЯ.
I.
Стоялъ май-цвѣтень. Было время около ранняго обѣда. На душистыхъ яблоняхъ, на всѣ лады, распѣвала семья переимчивыхъ скворцовъ; въ густыхъ кустахъ орѣшника надоѣдливо, какъ глупая баба, мурлыкала горлинка въ сосѣдней рощѣ; безъ перестани куковала горластая кукушка; вздумала было дѣвка спросить сколько лѣтъ ей на свѣтѣ жить, и не досчитала, махнула рукой и прочь пошла,-- таково много накуковала ей вороватая птица.