Въ просторной горницѣ, росписными слюдяными окнами выходившей въ садъ, у притолки, ожидали князева прихода прикащикъ да парень.
Прикащикъ, плѣшивый бородачъ, лѣтъ пятидесяти, съ бѣлымъ наливнымъ лицомъ и пухлымъ откормленнымъ и отпоеннымъ тѣломъ, пристально смотрѣлъ: не отворяется ли волоковая дверь изъ князевой комнаты. Прикащикъ глядѣлъ спокойно, самоувѣренно, доволенъ что хорошо въ Москву съѣздилъ, все какъ слѣдуетъ справилъ, при покупкахъ и купцовъ ублаготворилъ, и себя не забылъ, и князю такой счетъ представитъ:-- комаръ носу не подточитъ. Еще довольнѣе былъ прикащикъ что про все про это таково умно и красно доложить князю, -- скажетъ де ему князь свое милостивое спасибо и прикажетъ идти къ ключнику Ивану, меду чарку выпить. Заносилась мечта выше, думалось: сама государыня княгиня не выйдетъ ли, покупокъ сама не похвалитъ ли, не пожалуеть ли, чарки меду изъ своихъ рукъ не поднесетъ ли. "Хорошо дѣло дѣлать -- таланъ", размышлялъ прикащикъ, "а красно про дѣло сдоложить -- того больше. Мало ль дѣльцовъ на свѣтѣ есть, да не всякому въ прикащикахъ усидѣть. Потому: каково про дѣло доложишь, таково оно въ господарскомъ умѣ станетъ." И многое такое лѣзло прикащику въ голову, глядючи на волоковую дверь.
Дюжій паренъ, бывшій у него за дорогу въ подручныхъ, ни о прошломъ, ни о предстоящемъ не думалъ; созерцалъ онъ настоящее. Ему за рѣдкость въ государевыхъ хоромахъ стоять было, и на все-то таращилъ онъ глаза, всему любовался.
Хороши были млюдяныя подъемныя окна: въ серединѣ кружокъ побольше и писана на немъ птица какая-то невиданная, а вокругъ него кружки все поменьше да поменьше будутъ, и ладно скрѣплены всѣ они желѣзною проволокой и плотно въ свинцовыхъ переплетахъ держатся; показались также парню англійскимъ оловомъ луженые гвоздики, придерживавшіе на дверяхъ суконную обивку. И сукно же знатное, чай прикащикъ на кафтанъ взялъ бы, не отказался, небось. Не однѣ двери, и стѣны и потолокъ наряжены сукномъ въ шахматъ: одна клѣтка багрецовая, другая синяя. А полъ-отъ каковъ: кирпичный, изъ дубоваго кирпича; брусики выпилены ровные и раскрашены въ шахматъ: зеленый кирпичъ и черный и опять зеленый и черный. "И вся-то горница въ шахматъ сдѣлана", замѣтилъ парень и обратилъ вниманіе на липовый столъ. Объ одномъ пожалѣлъ онъ: не наставлено на столѣ питьевъ и кушаньемъ, а то хорошо бы угоститься, а потомъ поваляться на широкихъ, тесомъ опушенныхъ лавкахъ: покрыты онѣ лавочниками подъ цвѣтъ стѣнамъ -- багрецовыми съ синими краями. Мягко на такихъ лавкахъ, потому: обиты онѣ полстями. Не дурно бы, князь пока не вошелъ, хоть на коникѣ посидѣть; способнѣе было бы на все любоваться, а то ноги позатекать стали. Засмотрѣлся было парень на ценинную изъ синихъ изразцовъ печку, но тугъ прикащикъ, замѣтивъ: отворяется дверь,-- ткнулъ его въ бокъ.
Князь вошелъ своею обычною сановитою походкой; можетъ, шелъ онъ сегодня торопливѣе всегдашняго, да этого не замѣтили ни прикащикъ, ни парень; чуть дверь подвинулась, оба ударили челомъ; а поднялись съ колѣнъ,-- князь ужь сидѣлъ на раздвижномъ стулѣ, положивъ руку на столъ и обхвативъ ею край стола, а другою опершись на колѣно. Князь былъ одѣтъ по-домашнему; въ простомъ суконномъ кафтанцѣ, бѣлая расшитая шелками рубаха виднѣлась изъ-подъ него; штаны въ сапоги.
-- Здорово-ль съѣздили? опросилъ князь.
-- Слава Господу, Бога благодарить надо, отвѣчалъ прикащикъ, низко кланяясь и дотронувшись при поклонѣ среднимъ пальцемъ правой руки до полу.
-- Наказъ исполнили?
-- Какъ, государь, повелѣлъ, все, справили, изъ воли твоей ни-ни-ни не вышли, все искупили. На-перво, въ Охотномъ ряду....
И прикащикъ загнулъ было палецъ, приготовляясь все до доски по пальцамъ высчитать, какъ князь перебилъ его.