Мы не станемъ рѣшать этихъ вопросовъ; такіе вопросы рѣшаетъ время; мы у довольствуемся простымъ установленіемъ такта. Что касается до насъ русскихъ, то мы предчувствуемъ, что скоро совершится освобожденіе русской жизни и русской мысли, какъ выразительницы русской жизни, отъ путь западноевропейской цивилизаціи; мы, покрайней мѣрѣ, вѣримъ въ это освобожденіе. Мы смотримъ на отыскиваніе заграничныхъ идеаловъ, какъ на упорство послѣднихъ Могикановъ и можемъ только сожалѣть, что много молодыхъ силъ, что много благородныхъ порывовъ истрачивается за даромъ. Но нѣтъ! недаромъ тратятся они; эти силы, неспособныя на положительное дѣло, отрицательно указываютъ надлежащій путь. Ряды Могиканъ рѣдѣютъ все больше и больше; все меньше и меньше у нихъ талантливыхъ дѣятелей, и талантливѣйшіе не могутъ создать ничего живаго и ограничиваются "фантазіями". Но послѣдній изъ нихъ будетъ также слѣпо-упорно, съ той же дѣтскою легковѣрностью отстаивать проигранное дѣло, какъ горячо, упорно и легковѣрно начиналъ первый.
Но-то ли во Франціи? Развѣ о идутъ тамъ споры? Нѣтъ, всѣ споры, вся борьба происходитъ въ отвлеченной области идей. Французы стали рыцарями идеи; они гордо провозглашаютъ, что французская идея побѣдитъ весь міръ; вмѣстѣ съ Гюго они восклицаютъ: "О faucheurs des steppes, levez vous!" нисколько не подозрѣвая, что степовые косари, если бы слышали это воззваніе, весьма бы просто, но многозначительно отвѣтили: "брешитъ сучій французъ". Франція -- піонеръ цивилизаціи, застрѣльщикъ прогреса. Парижъ сердце вселенной, гальваническая батарея, отъ которой идутъ во всѣ стороны проволки, съ быстротою молніи разносящія во всѣ страны свѣта "сливки" французской цивилизаціи.
Мечты, мечты! гдѣ ваша сладость?
Сладость именно въ нихъ самихъ, въ этихъ упоительныхъ мечтаніяхъ. Жизни нѣтъ;- что же дѣлать, какъ не мечтать? Эти мечты обходятся дорого, стоютъ кровавыхъ жертвъ, по что дѣлать? Кто мечтаетъ о развитіи провинціальной жизни, кто о централизаціи,-- но это не "дѣлаетъ жизни".
Для жизни нуженъ народъ, а его нѣтъ. "Сдѣлать народъ"! командуетъ В. Гюго и устраиваетъ въ своемъ воображеніи маневры цивилизаціи. "Мыслители, поэты впередъ!" кричитъ онъ.
Мрачными красками описываетъ поэтъ современное общество. "Это общество", говоритъ онъ, "требуетъ немедленной помощи. Ищите лучшаго. Всѣ на поиски. Гдѣ обѣтованная земля? Цивилизаціи надо дать ходъ; испробуемъ теоріи, системы, улучшенія, изобрѣтенія, прогресы -- но найдемъ обувь, которая будетъ ей по ногѣ. Проба ничего не стоитъ, или мало. Пробовать не значитъ окончательно принимать (adopter)".
Все, все должно служить этому. Всѣ должны броситься отыскивать обѣтованную землю. Но кто поведетъ въ эту землю? Гдѣ облако, указывающее путь днемъ? Гдѣ огненный столбъ, освѣщающій его ночью?
Увы! ихъ нѣтъ, этихъ посланныхъ небомъ путеводителей. Мы спѣшимъ, летимъ на всѣхъ парахъ,-- куда? вдаль, въ безконечное голубое пространство! Мы будемъ все пробовать, все заставимъ работать цивилизаціи.
О, какъ это легко дѣлать въ области отвлеченныхъ идей! Сколько жару, сколько благородной пылкости. Но въ тоже время, сколько нежеланія глядѣть прямо, сколько слѣпой торопливости.
Съ призрачными надеждами, съ какимъ то жалкимъ суррогатомъ вѣры,-- мы идемъ отыскивать обѣтованною землю. Чего же мы собственно хотимъ? съ кѣмъ будемъ дѣлать дѣло, когда у насъ вопросъ дня въ томъ, какъ сдѣлать этотъ необходимый (и для насъ, цивилизаторовъ, все таки необходимый) народъ? Мы хотимъ "честно и грозно" вести этотъ сдѣланный народъ -- куда?-- опять не знаемъ.