Шекспиръ, что нынче извѣстно всякому, родился въ 1664 году, 28 апрѣля, въ городѣ Стратфордѣ-на-Авонѣ. Его отецъ, женатый на Маріи Арденъ, дочери богатаго джентльмена Роберта Ардену (она вышла за него черезъ годъ послѣ смерти своего отца), былъ человѣкъ зажиточный и весьма почтенный въ своемъ городѣ; по ремеслу, онъ былъ перчаточникъ; по почету, дошолъ до должности альдермана. Судьба благопріятствовала маленькому Вилльяму; онъ спасся отъ какой-то дѣтской эпидеміи; онъ былъ старшій сынъ, наслѣдникъ отцовской фирмы. Старый Джонъ вѣроятно не рѣдко мечталъ о томъ, что его сынъ будетъ, со временемъ, его помощникомъ, поддержитъ честь его имени и навѣрно будетъ, также какъ и онъ, ольдерменомъ въ родномъ городкѣ. Но этимъ мечтамъ не суждено была осуществиться; дѣла Джона позапутались; съ каждымъ днемъ шли все хуже и хуже; прежній богачъ не могъ заплатить 5 фунтовъ хлѣбнику; кредиторы преслѣдовали его, такъ что онъ, боясь встрѣтиться съ ними, не ходилъ даже въ церковь. Семейство кое-какъ перебивалось со дня на день; пришлось Вилльяма взять изъ школы: гдѣ тутъ думать объ ученіи, когда нечего ѣсть. Въ Стратфордѣ была вольная итальянская школа; въ ней-то и учился сынъ Джона.

Говорятъ, отецъ взялъ его, чтобъ онъ помогалъ ему,-- но вышелъ очень плохой помощникъ. Нѣкоторые утверждаютъ, что Шекспиръ-сынъ сдѣлался въ очень юныхъ годахъ деревенскимъ учителемъ; другіе, находя въ его сочиненіяхъ юридическія свѣдѣнія, думаютъ, что онъ былъ писцомъ у какого нибудь законника; Обрей разсказываетъ, что отецъ Шекспира сдѣлался въ это время мясникомъ, что Вилльямъ помогалъ ему и "торжественно" отправлялъ своя обязанности. Какое преданіе справедливѣе -- все равно; дѣло въ томъ, что стратфордскіе граждане не видѣли пути въ Вилльямѣ, и самъ Джонъ не рѣдко призадумывался: "что то выйдетъ изъ его сына?" Кажется, малый не глупый, но основательности -- никакой. Ѣдкія замѣчанія и важныя покачиванія головою.

На бѣду, Вилльямъ попалъ въ веселую компанію "ребятъ безъ печали"; весело кутили они, бродя по окрестнымъ деревнямъ; ни одного праздника не обходилось безъ нихъ. Говорятъ, что въ пьяномъ видѣ ночевалъ онъ подъ какой-то яблоней и сочинилъ тамъ четырехстишіе, въ которомъ уязвилъ четыре окрестныя деревушки... Въ одну изъ такихъ прогулокъ, онъ встрѣтилъ дѣвицу Анну Гасавей; она была восемью или десятью годами старше его; они слюбились; въ ноябрѣ 1568 года, Шекспиръ -- ему было всего 18 лѣтъ -- сочетался законнымъ бракомъ, а въ маѣ у него родилась дочь, Сузанна. Въ маѣ, т. е. чрезъ шесть мѣсяцевъ -- сколько пищи для болтливыхъ языковъ; одни пріударили на счетъ Анны, другіе на счетъ ея "любезнаго муженька". Съ женой онъ прожилъ не долго, года три. Женитьба не остепенила его; онъ продолжалъ своя похожденіи и конечно считался совершенно пропадшимъ человѣкомъ.

Черезъ два года послѣ рожденія первой дочери у него родились близнецы, мальчикъ и дѣвочка.

Веселая компанія занималась, между прочимъ, охотой въ заповѣдныхъ паркахъ; особенно любила она паркъ сэра Томаса Люси, глупаго и надутаго барина, который не могъ оставить такихъ продѣлокъ безъ достодолжнаго возмездія. Онъ жаловался въ судъ; Шекспиръ написалъ на него сатирическую балладу и прибилъ ее въ воротамъ парка. Сэръ Томасъ Люси разсвирѣпѣлъ не на шутку и обѣщалъ на этихъ самыхъ воротахъ повѣсить дерзкаго мальчишку. Скверная исторія; Шекспиру нельзя было дольше оставаться въ Стратфордѣ; пришлось бѣжать въ Лондонъ.

Ну, совсѣмъ пропадшій человѣкъ! Бросилъ жену, дѣтей и укатилъ въ Лондонъ.

Двадцати-двухъ лѣтній юноша очутился въ Лондонѣ безъ денегъ; куда пристроиться? Можетъ быть, у него были и прежде какія нибудь знакомства съ актерами изъ труппы графа Лейчестера, игравшей почти ежегодно въ Стратфордѣ; можетъ быть, ему оказалъ протекцію его земляхъ, Томасъ Гринъ. Какъ-бы темъ ни было, но знакомства эти, какъ видно, не слишкомъ помогли Шекспиру; неважная должность выпала ему при театрѣ -- пришлось сторожить у подъѣзда джентльменскихъ лошадей. Нѣкоторые біографы дѣлаютъ предположеніе: ее любовь-ли къ драматическому искуству повела Шекспира въ Лондонъ? Кажется, въ этомъ случаѣ они оказываютъ совершенно излишнее усердіе, подобно тому епископу или пастору (не стоитъ вспоминать его имени), который съ засосомь разсказываетъ, какъ сэръ Томасъ Люси "постегивалъ кнутомъ этого Шекспира за воровство."

Для Шекспира въ его время было ясно одно: что онъ не можетъ успокоиться какъ другіе; не можетъ остепениться, не потому чтобы онъ не имѣлъ способностей: онъ былъ писцомъ у какого-то чиновника,-- должность нетрудная; былъ школьнымъ учителемъ и, вѣроятно, дѣти очень любили его, не смотря на его вспыльчивость. Онъ могъ представить себѣ даже блестящую перспективу и за этихъ поприщахъ; могъ воображать, какъ изъ писцовъ онъ самъ сдѣлается законникомъ и напишетъ бездну "крѣпостей, заемныхъ писемъ, обязательствъ, купчихъ, закладныхъ; проведетъ всю жизень свою въ оборотахъ, покупкахъ и продажѣ имѣній",-- но тутъ, какъ Гамлетъ на кладбищѣ, смѣялся надъ этой блестящей перспективой и думалъ, что, "всѣми купчими купилъ-бы онъ не болѣе шести шаговъ земли,-- столь ничтожное количество, что двѣ купчихъ легко могутъ прикрыть его?" Или, отчего-бы не остаться школьнымъ учителемъ, жить скромненько, скопить деньжонокъ, перебраться въ Лондонъ, сдѣлаться учонымъ,-- чего лучше? И онъ сдѣлалъ-бы это,

Когда-бъ не смутное влеченье

Чего-то жаждущей души,