-- Да, хорошо! -- повторилъ про себя Борисъ Сергеевичъ и уже хотѣлъ идти обратно въ домъ, какъ вдругъ до него донеслись звуки голосовъ и взрывъ молодого, звенящаго смѣха. По низкому, темному берегу пруда шла группа людей; онъ узналъ свѣтлыя фигуры дѣвушекъ и отличилъ одинъ низкій женскій голосъ. Это былъ голосъ Лены, подруги дочерей Виктора. Этотъ голосъ почему-то всегда напоминалъ ему его молодость, а лицо и фигура дѣвушки заставляли задумываться о томъ, что въ жизни онъ сирота, что ни одинъ молодой женскій взглядъ уже не остановится на немъ съ вниманіемъ и любовью, что ничья близкая жизнь уже не согрѣетъ его старѣющей, одинокой жизни. Жизнь эта уже близка къ концу; прошла она какъ-то глупо, незамѣтно, словно выскользнула изъ рукъ прежде, чѣмъ онъ успѣлъ насладиться и воспользоваться ею.
Голоса приближались. По узкой тропинкѣ, среди высокой травы балки, все общество вытянулось въ одинъ рядъ и, громко смѣясь и переговариваясь, потянулось по откосу. Молодежь медленно поднималась, направляясь къ саду. Впереди всѣхъ шла Лена, онъ узналъ ее по ея бѣлому платью; но вдругъ она остановилась, крикнула что-то и побѣжала вверхъ, прямо по травѣ; вслѣдъ за ней выдѣлилась и побѣжала другая фигура и Борись Сергѣевичъ видѣлъ какъ, пробѣжавъ немного, оба стали взбираться рядомъ, рука объ руку, медленно, лѣниво. Смѣхъ и рѣзкій голосъ Лены затихли, а внизу, по тропинкѣ, теперь сплошь залитой луннымъ свѣтомъ, шумной вереницей быстро удалялась молодежь. Борисъ Сергѣевичъ глядѣлъ имъ вслѣдъ. Его не тянуло къ нимъ на росистую траву, въ открытую степь, не заражался онъ ихъ смѣхомъ и уже пересталъ понимать безъискусственность ихъ веселья, но что-то грустное и смутное, какъ далекое воспоминаніе, коснулось его души. Онъ взглянулъ въ звѣздное небо, остановился глазами на одной яркой, словно млѣющей въ своей темной оправѣ звѣздѣ и невольно задумался.
Въ нѣсколькихъ шагахъ отъ него по аллее послышались шаги и тихіе голоса.
Борисъ Сергѣевичъ поспѣшно отступилъ въ тѣнь, а мимо него тихо, близко другъ къ другу, прошли Лена и старшій сынъ Виктора Ивановича.
-- Никогда, Лена, никогда! -- горячо убѣждалъ онъ, наклоняясь къ ея лицу.-- Мое чувство такъ сильно, что я готовъ былъ бы на всякія жертвы, чтолько бы видѣтъ васъ всегда, всегда; чувствовать вашу руку, вотъ какъ сейчасъ. Скажите же мнѣ слово, одно слово!
Лена возбужденно засмѣялась.
-- А Катя? Катю забыли? -- спросила она.
Онъ возмутился.
-- Клянусь вамъ, что неправда! Клянусь, Лена, вы одна...
-- О, взгляните! Красота какая! -- перебила она его дрогнувшимъ голосомъ.