Скажите: могу ли я хотеть ее смерти? Когда мне кажется, что это так... тогда я бегаю по аллеям темного сада, и отчаяние впивается в мою душу... Когда я чувствую, что не могу больше выносить своей жизни, не могу больше оставаться здесь, не могу больше не видеть вас, не быть с вами, -- тогда я бегу к ней, становлюсь перед нею на колени и гляжу в ее лицо.
Знаете ли вы, что ее душа спит, а не умерла?
Я чувствую это. Один раз я разрыдалась, лежа головой на ее коленях. И ее прежний голос -- о, я клянусь вам! -- ее прежний голос сказал мне с глубиной и значительностью, от которых я замерла: "Моя дочь, прости нас!"
Когда я подняла на нее испуганные, почти ослепшие от потрясения, глаза, я увидела ее теперешнее, неосмысленное, недуховное лицо, и она уже не знала, что сказала. Но пусть вы сочтете меня за сумасшедшую, -- я верю, что ее душа жива и только не доходит до ее сознания, но может быть момент... момент страшного озарения, и она почувствует и поймет... Я верю! Это будет тогда, когда я оставлю ее.
Где же мой долг? Где моя жизнь? На чей зов мне идти? Куда мне бежать от боли? В каком счастье мне оправдываться? Откуда взять силы, чтобы не любить ни ее ни вас, чтобы снести ваши упреки, ваше осуждение мне, -- мне, которая для вас одного?.."
Варя уронила голову на бумагу, перо вывалилось из ее рук.
В дверь тихо стучат, на она не слышит.
Входит Соня со свечой в руке и долго стоит и смотрит.
-- Не испугайся, Варя. Это я. Ты заснула?
Варя вздрагивает и поднимает голову.