-- Неужели ты гуляла? -- удивленно спрашивает молодая женщина, поднимая голову от работы.
Варя не отвечает. Она подходит к круглому столу, перебирает книги и газеты, сдвинутые в одну сторону, и что-то ищет.
-- Ведь, правда, летучая мышь, -- продолжает голос с дивана. -- Днем она забьется у себя в норе, но как только сумерки, она бегает по усадьбе, кружит по дорогам и аллеям. Зачем ты так бегаешь?
-- Ну, Клавдия! Ну, брось!
-- Оставь меня, Соня! Что хочу, то и говорю. Не шурши газетами! -- раздраженно кричит на Варю Клавдия с дивана.
Но Варя уж не шуршит: она сидит и читает.
-- Да... -- продолжает Соня начатый, но прерванный Вариным приходом разговор. -- Да, я, конечно, понимаю, что тебе здесь отдых. Но я хочу только сказать, что если бы у меня был такой муж, от которого я должна была бы уезжать отдыхать, то это значит, что я была бы несчастна. И я уверена, что ты несчастна, и не понимаю, зачем ты это скрываешь.
-- Ничего я не скрываю! -- сердито говорит Клавдия. -- С чего ты взяла? У тебя какое-то непонятное желание обвинить в чем-то моего мужа. А я тебе говорю, что обвинять его не в чем. Муж, как и все другие, не хуже, но и не лучше. Если бы это был не он, а всякий другой на его месте, все равно, было бы то же. Женская жизнь унизительна, противна и несчастна сама по себе. Я это чувствую всегда, но временами это чувство усиливается и возбуждает во мне возмущение и злобу. Но ты этого не можешь понять!
-- Не могу! -- отвечает Соня, пожимает плечами и медленно тянет иголку с шелковинкой. -- Женская жизнь? Но почему же я счастлива? У меня тоже женская жизнь, но я гляжу на вещи проще: если бы я возмущалась и злилась, я сейчас же обвинила бы за это мужа и, конечно, была бы права. А ты ищешь каких-то отвлеченных причин. Это не просто -- и поэтому не верно.
-- Ну, брось! Ну, оставь! -- раздражительно говорит Клавдия. -- Ну. я не хочу больше об этом говорить.