-- Да бывало и ходила, батюшка, и стояла, а теперь только сидеть и лежать могу. Только и всего! -- почти радостно ответила Соломонида.
-- Да неловко тебе, не покойно... Да и скучно в темноте.
-- И-и! Скучно! -- повторила няня и засмеялась. -- А напокоиться успею, належусь в земле. Только бы прибрал Господь к месту.
Валерьян Григорьевич помолчал, поглядел на лампадку и, стараясь казаться очень спокойным, сказал неестественным, странным голосом:
-- Вот и я, Соломонидушка, умираю.
-- Все, батюшка, умрем, -- равнодушно отозвалась старушка. -- Все!
Он кашлянул, сгорбился и стал тяжело дышать.
-- Тебе, значит, кто-нибудь уже говорил, что я плох?
-- Да, сказывали...
-- Кто? -- справился он упавшим голосом.