И онъ глядѣлъ на нее съ грустью и тяжелымъ недоумѣніемъ.
Бѣда шла. Онъ чувствовалъ ея приближеніе и, наконецъ, всталъ съ ней лицомъ къ лицу. Въ одинъ вечеръ Муся вернулась раньше обыкновеннаго. Онъ занимался у себя въ кабинетѣ, но когда она позвонила, онъ всталъ и съ той грустной улыбкой, которую онъ усвоилъ себѣ за послѣднее время, пошелъ къ ней на встрѣчу. Она сбросила ротонду на полъ и въ простомъ черномъ шелковомъ платьѣ, съ мертвенно блѣднымъ лицомъ, ушла къ себѣ колеблющейся походкой.
-- Муся! -- съ испугомъ и состраданіемъ вскрикнулъ онъ и сердце его сжалось тяжелымъ предчувствіемъ. Онъ не смѣлъ обыкновенно входить въ ея комнату, но она оставила дверь открытой и онъ вошелъ. Муся стояла передъ зеркаломъ, но видно было, что она подошла къ нему машинально, по привычкѣ.
-- МусяІ Ты больна? -- съ робкой мольбой спросилъ Иванъ Петровичъ.
-- Нѣтъ! -- глухо отвѣтила Муся.
-- Что съ тобой, Муся? -- тѣмъ же тономъ допрашивалъ онъ.
Она глянула на него въ зеркало и ея отраженіе исказилось злобной улыбкой.
-- Что вамъ до меня? Уйдите отсюда!
-- Я не могу уйти, Муся. Я... я измучусь отъ безпокойства.
-- Ахъ, вы все только про себя! Про свои мученія! -- нетерпѣливо крикнула она.