-- Ты не хочешь больше кушать? -- спросила она.
Жестом, полным драматизма, тряхнул он своей все еще красивой, седеющей головой, далеко отбросил окурок и встал, выражая всей своей фигурой вынужденную покорность судьбе и невинно оскорбленное достоинство.
Они спустились в палисадник и вышли через калитку на большой, безлюдный, сливающийся с безбрежной степью двор.
-- Я только что отремонтировала флигель, -- говорила Ульяна Петровна спокойным, ровным, деловым тоном, широко размахивая на ходу своими большими, до странности исхудавшими руками. -- Как ты сейчас увидишь, ремонт был серьезный, капитальный.
Она стала объяснять, как и что сделано во флигеле, водила его кругом стен, обращала его внимание на крышу; затем повела его в конюшню, в амбар, на скотный двор.
-- Я надеюсь, что успею еще пополнить последние недочеты, привести все в полную исправность... -- говорила она.
На гумне, в риге работа шла полным ходом: в густом, едком облаке пыли гудели и визжали машины, скрипели колеса телег, кричали и суетились люди. Испуганный, оглушенный непривычным шумом и суетой, Евграф Петрович незаметно отстал от сестры и следил за тем, как она прошла вперед, шагая уверенно, бодро и прямо, и встала среди работающих, окруженная пыльным туманом, воем молотилок, свистками и криками погонщиков.
"Нет, она еще сильна! -- подумал Евграф Петрович. -- Она говорит о смерти, а, чего доброго, переживет и меня. Надо бы убедить ее выписать к себе Annette и детей. Конечно, Annette будет очень скучно, но, быть может, ей удастся выманить у сестры что-нибудь вперед. Девочки уже не маленькие... Им нужно положение в обществе, надо выезжать, видеть людей. Если Уленька хочет принять в них участие, она должна понять это и дать им теперь же возможность жить так, как подобает молодым девушкам их круга. И прежде всего, конечно, надо уплатить мои долги, спасти честь моего имени".
Неожиданно он увидел Ульяну Петровну почти рядом с собой.
-- Не устал? Можешь еще пройти до балки? -- спросила она.