-- Давно! -- с усмешкой ответил отец. -- А тебе нездоровится, что ли? Что это ты точно вареный какой-то? Или не отдохнул?
Сын сделал гримасу.
-- Я думаю, что меня накормили чем-то не... несвежим на вокзале. У меня желудок... притом, легкая лихорадка.
-- Да! -- сказал Петр Иванович, вглядываясь в лицо сына. -- Ты здоровьем не пышешь. Не румян!
Сын опять сделал ту же гримасу и вытянул шею, заглядывая в серебряные судки.
-- Кушай! -- предложил Петр Иванович, придвигая к нему блюда. Александр протянул руку, белую и изнеженную, как у женщины, и жестом, от которого сверкнули камни нанизанных на его пальцы колец, он стал медленно накладывать себе кушанья. Сидя друг против друга, оба молчали. Отец ел быстро и рассеянно, сын медленно смаковал, не поднимая глаз от своей тарелки.
-- Недурно у меня стряпают, а? -- наконец, хвастливо заметил Петр Иванович.
-- Недурно, -- вяло отозвался сын.
-- Ну, что? Как у вас там, в столице? -- с оттенком иронии спросил Гарушин.
Александр оттянул немного ворот своей батистовой сорочки и на минуту закрыл глаза.