Петр Иванович сразу переменил тон.
-- Я скажу тебе без всяких волнений, наш разговор я обдумал и твое требование нашел чрезмерным. Я убежден, что княжна с удовольствием возвратит тебе свое слово, и таким образом все кончится к общему удовольствию.
-- Не к твоему во всяком случае, -- равнодушно сказал Александр и пожал плечами.
-- А вот тут-то ты и ошибаешься! -- крикнул Петр Иванович -- Я не хочу больше этого брака! Ты знаешь: ведь замужеству с тобой она предпочла бы смерть.
-- Ты положительно становишься сантиментальным, -- насмешливо усмехнулся Александр Петрович. -- Берегись, в твои годы это опасно.
-- В мои годы... опасно?.. Ты, кажется, заботишься обо мне, неправда ли? -- сказал он с злобной горечью, исподлобья глядя на сына. -- Я ждал этого всю жизнь. Все меня ненавидели, и я гордился этой ненавистью, почти любил ее. Я ждал привязанности и понимания только от одного человека, и этот человек, -- ты! -- с горьким смехом закончил он.
-- Не прикажешь ли мне объясниться в любви?
-- Нет, не прикажу. Ты не любишь лгать, может быть тебе лень, во всяком случае это одно из твоих достоинств. Ты приглашал меня открыть карты. Они открыты. Ты хотел продать себя за половину моего состояния, ты убил бы меня за другую, если бы пожелание кому-нибудь смерти убивало... А что такое деньги, ты знаешь это? Я наживал их рубль за рублем; я брал их с потом, с кровью, со слезами... И теперь ты хочешь, чтобы я отдал их тебе...
Он стукнул кулаком по столу, так что Александр Петрович поморщился.
-- Отдать? -- крикнул старик. -- Отдать теперь, чтобы ты ушел из-под моей власти и открыто смеялся бы надо мной? Отдать, когда я стар, когда уже поздно начинать жить сызнова? Нет, пусть уж до конца я сохраню иллюзию, что у меня есть сын, что я не совсем одинок, не совсем брошен. Но я отклонился и возвращаюсь к главному: твоего брака с княжной я не хочу.