Когда поезд начал подходить к станции и с платформы уже можно было видеть вдали быстро приближавшееся, белое, клубившееся облачко дыма, Комов быстро оправил на себе платье и галстук, снял шляпу и провел рукой по волосам. Он, видимо, волновался и, стараясь казаться спокойным, хмурил брови, принимал строгое выражение лица и нервно курил одну папиросу за другой.
-- Покажу ему сразу, что я независимый и самостоятельный человек, -- мысленно повторял он и с беспокойством думал о том, как и о чем он будет беседовать с Айваковым по пути от станции и все время, которое он проведет у него в усадьбе. Думал о том, не угораздит ли повара напиться пьяным и сумеет ли он, вообще, угодить на прихотливый вкус избалованного, столичного гостя.
Из вагона I класса выскочил на платформу юркий, черномазенький франтоватый господин и, поглядев кругом, жестом руки подозвал к себе сторожа.
-- Здесь лошади Комова? -- громко спросил он.
Илья Федорович удивленно оглянулся на него и чувство, похожее на разочарование, почти на обиду, точно приковало его к месту.
-- Лошади Комова! Комова! -- мысленно возмутился он. -- И этакий мозгляк, фигляр.
-- Илья Федорович сами здесь. Вот они-с, -- тихо ответил сторож.
Франтоватый господин быстро взглянул на Комова и вдруг все лицо его преобразилось и приняло удивительно приятное и любезное выражение.
-- Илья Федорович! -- радостно посмеиваясь сказал он, крепко пожимая протянутую ему руку. -- Очень приятно. Сами побеспокоились.
-- Помилуйте. Как же? Почему же? -- бормотал все еще озадаченный Комов и сейчас же решил, что не стоило делать столько приготовлений и, что если повар напьется, за него может готовить черная кухарка.