-- Ах, если бы так было, Катя! -- говорила она со вздохом. -- Если бы так могло быть!
Один раз Катя пришла раньше обыкновенного; горничная сказала ей, что Анна Николаевна и Вера только что уехали. Катя не хотела ждать и только что повернулась, чтобы уйти, как дверь из кабинета Агринцева отворилась, и он сам вышел в переднюю.
-- Мамы и сестры нет, -- сказал он, -- но разве вы не хотите посидеть со мной?
Один миг она колебалась, но потом скинула шубку и в шапочке и перчатках вошла в его комнату.
-- Сегодня холодно, -- говорила она явно только для того, чтобы говорить что-нибудь, -- но я люблю мороз без ветра, и уж на что я ленива, а, все-таки, пришла пешком.
-- Вы спешите куда-нибудь?
-- Нет.
-- Так снимите же шляпу и это...
Он указал на ее боа, а потом взял ее руку и стал медленно, неумело расстегивать пуговицы ее перчатки.
Он чувствовал, как слегка дрожали ее пальцы, ощущал легкий, нежный запах ее духов, но близость этой молодой, цветущей женщины не успокаивала его теперь, не приносила желанного отдыха и тишины. Скрытный трепет всего ее любящего, страдающего существа передавался ему непреодолимым волнением, и несмотря на ясное сознание, что он не может разделять ее чувство, это чувство влекло его к ней, манило своей реальностью и обаянием силы.