-- Отчего вы избегаете меня? -- резко спросил он.
Она молчала, потому что не могла говорить.
Он усадил ее на диван, сел рядом с ней, близко от нее и, повернувшись к ней лицом, с смутным злорадством любовался ее смущением и растерянностью.
-- А ведь еще недавно, -- продолжал он, -- вы говорили мне, что сделали бы многое, чтобы быть мне немного нужной и полезной. Я думал, что вы мне друг, что вы немного любите меня.
Она оглянулась на него испуганными глазами и сейчас же потупилась, скрывая свое недоумение и свою беспомощность.
Он не спускал с нее глаз и странная, жуткая улыбка кривила его губы.
-- Скажите же мне теперь, что это неправда, что я ошибся, -- настаивал он. -- Вы говорили это только так, как говорятся пустые, любезные фразы?
Она быстро повернулась к нему и положила руку на его плечо.
-- Ах, Сеня! -- сказала она, и в звуке, которым она произнесла это имя, были и упрек, и нежность, и боль.
-- Нет? -- спросил он глухим голосом и с силой задержал руку, которую она намеревалась отнять. -- Нет? Вы не притворялись? Вы не лгали? Но чего же вы испугались, в таком случае? Чего вы боитесь и теперь? Так, хотите, я скажу вам: я знал, я давно знал, что вы любите меня, и, быть может, настало время, когда эта любовь стала мне нужной, необходимой, и я хочу увериться, что она есть.