Каждый год он приходил оборванцем, едва обутый, с отросшими волосами и небритым лицом, но сейчас же преображался в приготовленную для него пару с барского плеча, предварительно выпарившись в бане и беспощадно окорнав всю растительность на голове и лице.
Один раз барыня была очень удивлена, увидев, что он бегает по двору во фраке. Но горничная объяснила ей, что больше ничего старого нет и что Артамон был даже особенно доволен, получив такую форму: он нашел ее легкой и удобной.
Дворня любила Артамона, но все, в особенности бабы, всегда издевались над ним.
-- Артамон! Аль тебя жена опять выгнала? -- спрашивали его.
-- Она? Меня? -- с негодованием переспрашивал он, -- да я ее сам выгоню, мразь этакую! Я на нее не погляжу...
-- Ну и видать, что выгнала, -- звонко тараторила черная кухарка, которая готовила и для барыни зимой, когда она жила одна. -- Уж это беспременно так! Зачем ты ей, пьяница, нужен?
Артамон багровел и становился смешон и жалок.
Все знали о его упорной, нежной и страстной любви к жене, и эта тема казалась самой забавной, когда была охота пошутить и посмеяться. В особенности весело было возбуждать ревность Артамона.
-- Она и принимает-то тебя, только разве когда с дружком поссорится.
-- А помирится -- тебя и вон!