-- Разве в одной?
-- Конечно, в одной! Вот! -- звонко вскрикивал Гриша и, расстегнув ворот ситцевой косоворотки, показывал свою голую грудь. Мать болезненно морщилась.
-- Зачем ты кричишь? -- упрекала она.
-- Ах, я забыл! -- виновато говорил мальчик и умолкал.-- Мама! -- шептал он опять минуту спустя,-- скажи: зачем хвост?
-- Какой хвост?
-- А у лошадей, у собак?
-- Как, зачем? Так просто хвост. Так уж устроено.
-- Ан не просто! а мух махать? Чем бы им мух-то махать?
Болтовня мальчика начинала раздражать нервную женщину, но она еще терпела молча, в полной уверенности, что Грише самому надоест полумрак и он уйдет. Но Гриша скользил по спинке кресла, укладывался спиной на сиденье и задирал ноги, закладывая их одну на другую.
-- Мама! -- говорил он опять,-- а ты знаешь, где заводятся блохи?