-- Ну, вот! Когда! Намедни ты как молитву читала?
-- Что же? Читала! Я уже как молитву прочла, Богу про котенка сказала. Чего у нас котенка нет? Мамка говорит, не говори. А я, все-таки, сказала. Чего ему не сказать? Разве он на это обижается?
-- Ну, вот и нельзя тебя брать.
-- Ан, шутишь! Ан, поеду! -- закричала девочка и неестественно громко расхохоталась. -- Что же в избе-то не говорил?
В ее голосе все еще звучала тревога, но она опять приняла развязный вид и запрыгала на обеих ногах сразу, как воробей, тяжело плюхаясь в своей длинной шубе и новых толстых башмаках.
-- Ступай, ступай! Скажи мамке, чтобы разбирала тебя, да укладывала спать, -- посоветовал старик и, позванивая ключами, пошел на конюшню.
-- Ан, шутишь! Ан, поеду! -- звонко кричала Катька.
Бабка Марья прошла по сеням в чулан с жестяной лампой в руке.
-- Бабка! Ты в сундук? За шалью? -- сообразила Катька и бросилась к ней.
Было уже совсем темно, когда к крылечку подъехала телега, и две женщины с Катькой вскарабкались на нее.