-- Ах, вы наша красавица ненаглядная! -- щебетали вокруг нее приживалки. -- Да вам ему только глазком моргнуть! Вам его только пальчиком помануть!..
-- Да ты врешь? -- сомневалась старая дева. -- Все вы врете?
-- Да смеем ли мы? Ангелочек! Ручку-то поцеловать пожалуйте... Ручка ваша сахарная... Да вам ему только моргнуть. Кто своему счастью не рад, матушка наша, благодетельница? А он хоть и богат и из себя ничего, видный мужчина, а все не стоит вас, ангел наш. Таких ли еще вы от себя по шеям туряли! И в эполетах приезжали, и в золотых пенснеях.
-- Молчите, дармоедки! -- вдруг гневно вскрикивала барышня. -- Не смейте его со всякой сволочью сравнивать! Не смейте про него говорить, что и он на мои деньги польстится! Не хочу, не хочу!
Она кричала и топала ногами, а приживалки бросались успокаивать ее.
-- Да кто говорит на деньги, матушка? Разве кто сказал? Глаз у него что ли нет? Намедни еще, как вы в Измайлове кушать изволили... Вы-то, конечно, за парадным столом, а нам в угловой накрыли: Настасье Алексеевне, мне, Ольге Петровне... Ах, уж, и сплетницы они, ангел мой! И такие... неделикатные. По-моему, что дают, то и ешь. А они, матушка, знали, что на стол, кроме цыплят, рябчиков понесли, так подавай и им рябчиков! Может, конечно, лакеи для себя утаить хотели, а может и распоряжение им было... Разве, матушка, мы смеем требовать? Наше дело политично вести себя...
-- А какое мне дело, дали вам рябчиков или нет? -- капризно кричала барышня. -- Ты про меня что-то хотела рассказать.
-- Про вас, про вас, красавица. А про рябчиков-то я к слову только. Сидим мы, значит, обедаем, а мне только один краешек вашего стола видно и как раз красавец-то наш, сокол-то... Иван Дмитриевич, значит. Гляжу я, куда это он все смотрит-заглядывается? Так глазами и стреляет, так и стреляет. Приподнялась я полюбопытствовать... а это он на вас, зоренька вы наша ясная. Все глаза просмотрел, право-слово, правда!
-- Врешь, гадюка! врешь, врешь! -- опять кричала барышня. -- Ни разу он на меня не взглянул! Ни разу!
-- А уж ты всегда нашу барышню расстроишь! -- ворчала другая приживалка. -- "Смотрел, смотрел..." Мало ли кто на кого смотрит! А вот уж я вам, сударыня, верно скажу. Приезжал сюда приказчик из Покровского, а мой брат ему кум, a тетка снохи у Ивана Дмитриевича свою дочку за младшего садовника просватала. Вот, значит, кум намедни приезжает к брату и говорит: "Быть вашей барышне замужем за Иваном Дмитриевичем". Брат так и ахнул.