-- Да с чего он взял-то? -- удивляется барышня, затихая от любопытства.
-- А с чего взял? С чего-нибудь взял! -- прищелкивая языком и, хитро подмигивая, изощряется во лжи приживалка. -- He сам выдумал. He сорока на хвосте принесла.
-- Да ты знаешь, что ли? Ты что-нибудь знаешь?
-- Если что до вас относится, то я лоб расшибу, а все узнаю, вот вам крест! -- хвастается горбатая компаньонка, бросая злорадный взгляд на свою соперницу. -- Вот вы, кралечка, меня с собой никогда в гости не берете, а других возите, а другие-то ничего не примечают и выспросить ничего не умеют. A y меня глаз острый, и я через стенку слышу. Конечно, другим лестно, чтобы им рябчиков...
-- He сметь, гадюка! -- кричит барышня, заметив, что задетая и разъяренная приживалка готова броситься на свою счастливую соперницу. -- Подеретесь, когда я прикажу.
-- Говори все, что ты знаешь, -- приказывает она горбунье.
He все ли равно, что врала горбунья?
Чтобы затмить ее славу, на другой день еще усерднее врала ее соперница, а барышня слушала обеих. Слушала и мечтательно улыбалась. И расчесывая свои вьющиеся седые волосы, долго, вопросительно, с недоумением глядела в зеркало, и вдруг швыряла гребенку о пол, с визгом топала ногами и, выгнав всех из комнаты, бросалась ничком на кровать и плакала.
Она стала ездить всюду, где только могла надеяться встретить его.
-- Здравствуйте! -- говорила она ему. -- Вот не ожидала вас видеть.