-- Знаешь, -- говорю, -- да не очень. Тоже, мать, голову на плечах надо иметь, чтобы знать.
Обида.
-- Я, -- говорит, -- замечаю, что вы ко мне переменились. Прежде вы с таким участием, а теперь, верно, я вам надоела. Я думала, вы мне "ты" из дружбы стали говорить, но теперь чувствую, что -- из презрения. Ах, Анна Максимовна! Только вы меня растревожили! Я от ласки давно отвыкла: со всеми родными из-за мужа разошлась, всех друзей растеряла. Все меня только: дура, да дура... Как вы меня приголубили, у меня точно ледяная корка на сердце растаяла. И сама я себя больше жалеть стала. За что вы это со мной сделали? Я к вам всей душой кинулась.
-- Ну, разве, правда, не дура?
А то про свою любовь говорить станет:
-- Другие женщины жалеют, что у них детей нет. Вот и сестры мне говорят: "Если бы у тебя ребенок был, ты бы умней стала и счастливее". A я не желаю. Мне мой Сережа все: и муж, и друг, и сын. Я ему все отдать могу и рада. Надо будет за него умереть -- умру. Все меня за мое несчастье попрекают: и разорилась я, и больная стала, и вот... одинока, и нервы, и все горе, горе. Да, какое, кому дело! Да, я нищая, несчастная, униженная, может быть, счастливее их всех? Ведь я -- люблю! Ведь, если Сережа со мной, или, если и не со мной, а я знаю, что я ему нужна, я выразить не могу, какое у меня чувство! Будто меня во всем мире выше всех поставили, одну меня выбрали, как царицу, и все лучшее, все самое дорогое и прекрасное, все мне отдали. Стыдно за свое счастье! Вот что со мной бывает! А что я, как сейчас, по улицам бегаю, надеясь случайно встретить его; что у меня юбка обтрепанная; что я, хотя бы у вас, Анна Максимовна, у чужой, равнодушной женщины, ночью на стуле сижу и плачу, да, как забитая собачонка, немножко ласки вымаливаю -- это все пустяки. Оглянешься иногда на себя, ужаснешься: да разве это я? Да, нет! Не я! Ведь, я -- царица. У меня все сокровища. Меня любит Сережа. Вот он сейчас войдет, протянет мне руку, улыбнется... И тогда умнее, красивее, наряднее, счастливее, безумнее женщины не будет на земле. Вот кто -- я!
Тьфу! Противно!
* * *
Заболела. Лежит в своей комнате, на кровати, под одеялом и платком, и только воду пьет. Царица! В калошах на подошвах дыры. Верно, промочила ноги, как по улицам бегала, случайной встречи искала. Все сокровища у нее! А за комнату заплатить нечем. Рубль у меня сегодня просила -- хины купить, да еще чего-то. Уверяет, что ей сестра пришлет денег. Сестре писала. Рубль, конечно, не деньги. Но сегодня рубль, завтра два... Не нашвыряешься. Если раз отказать, то в "другой раз и просить не будет. Обсудила и отказала. Фенька ей хины где-то достала и все к ней шныряет, меняет компрессы на голове. Думаю, что они вместе меня ругают. А вот заявить в контору, что в комнатах заразная больная. Попрыгают.
* * *