-- Совсѣмъ нѣтъ! все правильно. Но разъ она этого требуетъ...-- отвѣтила Софья Сергѣевна и пожала плечами.
-- За Николаемъ Михайловичемъ?
-- Ну, конечно...
Софья Сергѣевна стала писать записку, а Глѣбовъ опять накинулъ свою шинель.
-- Вретъ она про belle-mére, или не вретъ?-- тревожно спрашивалъ онъ себя.
Жестяная лампочка горѣла, а на ларѣ сидѣлъ швейцаръ и дремалъ.
-- Выпустите меня! -- окликнулъ его Алексѣй Дмитріевичъ. Тотъ поднялъ голову и поглядѣлъ на Глѣбова. Взглядъ его былъ какой-то тупой и равнодушный; всталъ онъ не сразу.
-- Я совсѣмъ не даю вамъ покоя,-- заговорилъ Глѣбовъ,-- теперь надо за докторомъ... А вы совсѣмъ больны!
-- Ничего! -- вяло отвѣтилъ швейцаръ и пошелъ къ подъѣзду.
Докторъ былъ пріятель Глѣбова, но жилъ далеко. Алекеѣй Дмитріевичъ торопилъ извощика и все думалъ о томъ: вретъ или не вретъ Софья Сергѣевна, что все идетъ хорошо?