-- Ну, и что же?
-- Какъ, что же? Я ихъ родила и все... а мой покойный мужъ, который любилъ меня, всегда требовалъ, чтобы тутъ и докторъ и все...
-- Сами не умѣли, значитъ.
-- Какъ это, я не умѣла?!. Только я не лазила по лѣстницамъ... А эта бѣдная Леля!..
Старуха начала громко всхлипывать. Алексѣй Дмитріевичъ быстро шагалъ по кабинету и кусалъ усы.
-- Слышите? васъ зовутъ! -- замѣтилъ онъ вдругъ и сталъ тревожно прислушиваться.
-- Иду, иду! -- закричала старуха и, несмотря на свою полноту, быстро поднялась и убѣжала.
Глѣбову стало жутко. Пока онъ говорилъ съ тещей и сердился, его нервное напряженіе находило себѣ исходъ; теперь, предоставленный самому себѣ, онъ опять весь предался тревогѣ и ожиданію. Онъ сталъ ходить по комнатамъ, прислушиваясь къ каждому звуку. Неожиданно онъ встрѣтился съ Софьей Сергѣенной.
-- Послушайте,-- сказала она,-- ваша belle-mére этого непремѣнно хочетъ... Съѣздите за докторомъ, я напишу записку.
-- Значитъ плохо? -- тихо спросилъ Алексѣй Дмитріевичъ.