Он идет назад, но вдруг вспоминает что-то и останавливается.
-- На помочь приходите, -- зовет он. -- Рой-то огребать. На помочь, говорю...
И он удаляется, белый, мирный, отрешенный от всего окружающего чем-то невидимым и непонятным, как и его пасека.
Кутька вдруг начинает визжать, кружиться и со всех ног бросается в шалаш.
-- Идол! -- кричит Сенька на Кажора. -- Что ты с щенком сделал? Мешает он тебе?
Кажор вскакивает, ругается и от скуки идет в обход. Сенька подзывает к себе щенка; ласкает его и тихо ему о чем-то говорит.
Митя ложится на охапку сена, смотрит в небо, где сквозь листву березы переливчато блестят звезды и думает о жестокости и страдании. Он не верит деду, что зло на земле не от души, а от нужды, но не знает от чего и все продолжает чувствовать, что не может простить. Ему надо дать какой-нибудь исход мучительному возмущению, и он мечтает о мести. Прежде всего ему хочется отомстить отцу за мать и он представляет себе, как бы он это сделал.
Вот, представляет себе он, сидит отец в горнице за столом, сидит здоровый, веселый, с своей легкой проседью, окладистой бородой и загорелым умным лицом. Он доволен.
"Все слава Богу, -- думает он -- Все слава Богу с тех пор, как умерла покойница: от садов прибыль, в доме порядок, новая хозяйка ласковая да веселая. Грозила мне покойница, что Бог меня накажет за ее слезы, а Он не наказывает, а милует".
Тогда Митя встает и подходит к отцу.